Отец вскочил и побежал, и мама, и все дети - все тоже побежали, кроме Карра, конечно, потому что он наверху упаковывал свои вещи. Обычно им не позволяли покидать стол, не доев, что бы ни случилось, но сегодня никто этого даже и не заметил. Принц был мертв - около него виднелись следы пены. Киф почувствовал слабость в желудке. Мама выглядела так, словно ее сейчас тоже вытошнит, и Киф подумал, что это странно, потому что она лечила больных и ей часто приходилось видеть мертвых. Он не понимал, почему вид мертвой лошади так расстраивает ее. Отец - да, он мог понять, почему отец склонился над ним и легонько потрепал его. Отец очень любил этого жеребца.
- Бедный парень, - сказал он, - ведь это совсем не твоя вина.
И отец посмотрел наверх и встретился глазами с мамой, и они как будто бы без слов поняли друг друга, и то, что они поняли, очень их опечалило.
- Кто-то ночью вломился в мою аптеку, - сказала она. Он кивнул, и они снова посмотрели друг на друга.
Днем Карр уехал в лесозаготовительный лагерь. Отец не вышел даже, чтобы попрощаться с ним. Мама всем сказала, что Карр должен начать изучение бизнеса с лесозаготовок, что так решил отец. Может быть, позже он поедет в Миллтаун, сказала она.
- Но я по-прежнему должен в сентябре ехать в Миллтаун? - спросил Райль, встревожившись.
- Планы отца относительно тебя не изменились, - сказала мама.
- И мисс Пенниройаль все же приедет? - захныкала Эдит.
- Все останется по-прежнему, вот только Карр уехал на лесозаготовки на некоторое время. А теперь забудем об этом, ладно?
Через два дня Сюзанн уехала в свою семью в Клэтсонское графство, так сказала им мама, но Киф лучше знал о том, что произошло. Из своей оконной ниши он слышал, как отец позвал Сюзанн в свой кабинет.
- Я все устроил для того, чтоб ты поехала в Дэллс, где ты сможешь начать новую жизнь, - сказал отец. - Это поможет тебе.
Отвернув занавеску, Киф увидел, что на углу папиного стола лежит куча денег.
- И я устрою так, чтоб ты избавилась от ребенка. Но с одним условием, Сюзанн. Ты не должна ни с кем обсуждать это - в особенности с доктором Джо. Моя жена не одобряет аборты.
Потом треволнения кончились, и жизнь потекла своим чередом. Вот только Киф понимал, что проживает последние деньки своего детства. А потом, очень скоро, придет август, и он окажется в поезде, на пути в изгнание - в Массачусетс.
ДЖИНКС
Лето 1886
Лицо Райля преследовало ее.., его широкая улыбка, сердечный смех, его золотые волосы, квадратные скулы, тяжелые и ровные брови над живыми глазами, так похожими на отцовские. На отцовские. Почему раньше она никогда этого не замечала?
И его мощная фигура - мускулистые ноги и широкие плечи. Он был так похож на отца и все же совсем другой! Лучше всего она помнила руки Райля - они так и стояли у нее перед глазами - большие, сильные, умелые руки с длинными пальцами. Она часто говорила ему, что у него настоящие руки художника, когда он заставлял ее сидеть без движения, рисуя с нее свои бесконечные наброски.
Всю дорогу в Миллтаун Джинкс думала о Райле и о той их последней встрече в саду - и чувствовала его руки на своих плечах, его тело поверх своего тела.
- Ну что, поела, а? - проревел дядя Уилли. Он был огромным мужчиной, каждый раз, когда Эйлин вновь оказывалась беременной, теряющим в весе. Так что теперь кожа мешком висела на нем.
- Как жаль, что ты не ешь горчицы. - Тетя Эйлин приобняла Джинкс. Попытайся как-нибудь развеять свою тоску, дорогая. Мальчики будут жалеть, что не увиделись с тобой.
- Мне тоже очень жаль, - пробормотала Джинкс.
- Ты можешь занять комнату Уита. - Уит и Эрик были сыновьями Эйлин от предыдущего брака.
Джо сняла перчатки:
- Что от него слышно?
- Немного, - ответила Эйлин, взглянув на мужа. Она снова повернулась к Джинкс. - Ты устала, дорогая? Хочешь подняться в свою комнату - освежиться и отдохнуть немного?
- Да, было бы неплохо.
- Тогда Тайн проводит тебя наверх, а Берта будет тебе помогать. Она будет твоей личной горничной, пока ты гостишь у нас.
- Спасибо, тетя Эйлин. - Поднимаясь по лестнице вслед за тяжеловесным дворецким, Джинкс чувствовала на себе тяжелый взгляд матери. Интересно, какую историю состряпала она для ее тети и дяди? Вероятно, ту же, что и для папы, что Джинкс нуждается в перемене обстановки.
Хотела бы она, чтоб мать перестала на нее пялиться. Она больше не задавала ей вопросов, но Джинкс была уверена в том, что мать подозревала, что между ними в саду случилось тогда что-то большее. Джинкс хотелось закричать во все горло: я люблю его! Мне наплевать, даже если он мой брат! Наплевать! Но она молча взбиралась по ступенькам.
Комната ее, как и весь дом, просторная, но темная, была обставлена угнетающе тяжелой мебелью из красного дерева. Там была отдельная ванная и маленькая боковая комнатка, где жила ее новая горничная.
Берте было четырнадцать лет, и она была хорошенькой, темноволосой и очень живой девушкой.
