- Киф, тебе следует написать Райлю Толмэну.
- Я думал об этом, но, наверное, не могу этого сделать. Джинкс не хочет видеть его. Бетс приподнялась:
- Но ведь она любит его. Стоит тебе только назвать его имя, как она...
- Знаю, но между ними произошло что-то ужасное. Это случилось тем летом, когда я уехал в школу. Даже тогда я чувствовал что-то, а ведь я был всего лишь ребенком. Что бы это ни было, но из-за этого она сбежала от него, от нас - и с тех пор все время убегает.
- А куда она убежала?
- Она вышла замуж за Эрика Магилликутти - отца Элисон. Эрик - сын тети Эйлин от первого брака.
Перед глазами Кифа встали золотые волосы Эли и ее милое лицо, и его неожиданно осенило - Эли вовсе не дочь Эрика! Она дочь Райля!
- Тогда, может быть, Эрик - муж Джинкс - мог бы убедить ее покинуть Хэрроугейт, - предположила Бетс.
Киф фыркнул:
- Эрик не хочет больше и слышать о Джинкс.
- Тогда остается только связаться с мистером Толмэном. Ведь нас Джинкс не станет слушать. Может быть, он сможет сделать что-нибудь.
- Нет, это не мое дело - просить его приехать, это дело Джинкс и Райля, я не должен вмешиваться. - Киф встал и зашагал по комнате. Вероятно, Райль даже не знал о том, что у него есть дочь.
- Вот что я сделаю, - сказал он наконец, - я напишу ему о собрании директоров. Я сам решил на этот раз посетить его, поэтому вполне могу попросить приехать на него и Рай-ля. А когда он приедет, будет только естественным, если мы заговорим о Джинкс.
- Собрание директоров? Что это за собрание?
- Оно состоится примерно через месяц. Со вчерашней почтой я получил уведомление. Ты же знаешь, что Хэрроу Энтерпрайзес принадлежит всей семье. Мой кузен Олли Хэрроу - ее ответственный секретарь. Он сообщает всем нам, как идут дела в компании. Но, по-моему, они с Карром - единственные члены семьи, посещающие эти собрания.
- А разве это законно? Разве большинство директоров не обязано посещать их? Кажется, Марк говорил...
Киф усмехнулся.
- Не думаю, что законность очень волнует Карра. Марк долго приставал ко мне с тем, чтобы я сам следил за происходящим в нашей компании, но мне всегда было проще предоставить Карру самому вести дела. Полагаю, что остальные члены семьи думают так же и посылают свои доверенности на голосование Карру.
- Так ты хочешь сказать, что он голосует за всех вас?
- Почти. Давай подумаем: если я правильно помню, то тетя Эйлин унаследовала семь процентов от дяди Уилли, три процента держит Пенфилд, наш старый дворецкий. Отец позволял ему покупать акции своих новых предприятий как, например, когда мы занялись грузовыми перевозками.
- Как необычно! Киф улыбнулся.
- Отец и был необычным человеком. - Он посерьезнел, стараясь вспомнить то, что ему было известно о бизнесе. - Все держатели акций являются членами совета директоров, но только Карр, Олли и Пенфилд посещают собрания.
- А как насчет тети Пэйшиенс?
- Думаю, она продала их много лет тому назад, когда они с мамой открыли больницу в Глэд Хэнде.
- Так Карр, значит, делает все, что хочет?
- Ну, наверное, Олли голосует за тетю Эйлин, Пенфилд - за себя. А Карр голосует за остальных, потому что мы каждый год шлем ему доверенности.
- И Райль Толмэн - тоже?
- Олли говорит, что да, Райль же никогда не говорил об этом.
- Так ты собираешься...
- Определенно. Пора взглянуть в глаза Карру. - Киф вздохнул. - Я напишу Райлю и попрошу его тоже приехать.
- А если он не послушает тебя? Что мы будем делать с Джинкс, если он не приедет?
- Придется придумать что-нибудь еще. Райль Толмэн должен приехать, подумала Бетс. Но ведь он ни разу не приезжал на эти собрания, почему же он приедет на этот раз - только потому, что его пригласит Киф? Нет, решила Бетс. Письмо Кифа не будет для него достаточно побудительным мотивом.
И на следующее утро, как только ее муж уехал в больницу, Бетс села за стол, чтоб написать два письма - одно брату Марку, а другое - человеку, которого она ни разу не видела.
РАЙЛЬ
Сентябрь 1899
Молли Джарвис не была красавицей, но несмотря на это всегда приковывала к себе взгляды и привлекала всеобщее внимание. В любом помещении и каждую минуту мужчины, не принадлежащие к кругу ее знакомых, издали смотрели на нее, как это сейчас делал Райль. Ни один мужчина не мог устоять перед обаянием Молли.
Райль в который уже раз удивился ее необычайной привлекательности и на этот раз решил, что ею она обязана своему голосу, низкому и богатому придыханиями. Он слышал, как она говорит: "И она даже взглядом не удостоила его, передавая ему документы. "Вот ваши чертовы показания, - сказала она, - и поскольку в душе я деревенская девчонка, то скажу вам, как их следует использовать - в сортире, сукин вы сын!"
И жадные ее слушатели прыснули со смеху.
А может быть, дело и не в голосе - может быть, дело в ее остроумии, в том, как она не гнушается включать в речь непристойности. Если бы эти истории исходили из других женских уст, они были бы абсолютно неприемлемыми, но то, как рассказывала их Молли, делало их просто веселыми.
- Она сегодня в хорошей форме, - сказали у плеча Райля.
