Противники, обнажённые до пояса и вооружённые лишь ритуальными, причудливо изогнутыми костяными ножами, что вручил им старый жрец, творя какие-то древние заклинания, молча обменялись взглядами, полными ненависти, а потом прошлись вдоль толпы зрителей – каждый в свою сторону. В какой-то момент глаза Аглаи и Майпранга встретились. На миг ей почудилось, что всё вокруг смолкло – и нарастающие крики «болельщиков», и незатейливое «музыкальное сопровождение»… Словно надавила на уши тяжёлая тишина, в которой сармат сдержанно кивнул и ободряюще улыбнулся, а сердце Аглаи сжалось в болезненный комок…
Она и не заметила, с какого мимолётного толчка начался поединок, мгновенно утонув в магическом водовороте движений противников, которые зачаровывали, не давая отвести взгляд. Древний бой, овеянный магией… Может, прав был Радомир, когда пытался убедить её в колдовстве воинов-волков? Во всяком случае, никакого разумного объяснения мрачному великолепию действа, что разворачивалось у неё на глазах, у Аглаи не было…
…Два искусных бойца, один из которых брал мощью и опытом, а другой – виртуозной ловкостью и быстротой, сходились в бешеном водовороте выпадов и подкатов. Градом сыпались с обеих сторон удары, каждый из которых мог стать роковым, смертельным. Сходились клинки меж собой с глухим необычным звуком. Это для войны во славу Ареса – железные мечи, а ритуальные ножи – костяные, в память о древних предках, не знавших железа, но уже тогда, в почти забытые времена, покрытые пеплом да степной пылью, слывших умелыми воинами, не знавшими поражений…
Заметный перевес довольно быстро оказался на стороне молодого волка. Майпранг одолевал Катиара молниеносной быстротой выверенных движений, бесшабашным напором лихости и безупречного мастерства, отшлифованного годами тренировок. Казалось, сама Смерть угнездилась на кончике его клинка, устав соперничать с молодым сарматом и безнадёжно проиграв… Уже тяжело дышал вожак, уже пропускал удар за ударом, уступая силе противника, помноженной на ненависть и жажду мести.
Резкий выпад, захват – и вот он уже стоит на коленях, а разоруживший его волк поднял оба клинка вверх под вой и крики толпы, зачарованной кровавым зрелищем. Казалось, ещё миг, и всё будет кончено, но недооценил молодой воин своего противника. Опьянённый жаром схватки и скорой победой, потерял Майпранг всего лишь мгновение, потому и не заметил коварное движение вожака, потянувшего из-за голенища сапога припрятанный узкий клинок…
Удивление мелькнуло в его глазах, и выступила на губах кровь, когда осмелевший Катиар нанёс удар, и ещё, и ещё… Уже почти одолев врага, проследил вожак за его потухающим взглядом, и увидел среди толпы фигурку в несуразном тёмно-красном одеянии, в серо-зелёных глазах которой стояли слёзы…
…Как и когда между Майпрангом и этой пришлой девкой возникла и окрепла незримая связь, Катиар не знал. Не знал и знать не хотел, кожей чувствуя невидимые нити, все дни не дававшие ему покоя. За что они достались этому щенку? За какие такие заслуги??? Размышлять на эту тему Катиар не собирался. Но прежде, чем завершить кровавый ритуал и вспороть противнику горло, пока теплилась в том хоть искра жизни, вознамерился оборвать эти нити раз и навсегда. Выпустив из рук окровавленное ослабевшее тело, Катиар шагнул к Аглае…
…Не успел… Не предвидел… Почему?!… Она же предупреждала… Сквозь кровавую пелену, вставшую перед глазами, в каком-то жутком оцепенении смотрел Майпранг, как грязные руки Катиара грубо хватают девушку за шею и волосы, как не сдерживая торжества, впивается вожак гнусным поцелуем в её губы, и как с перекошенным от злобы лицом бьёт наотмашь, почувствовав на языке острые зубы Аглаи…
Потемнело в глазах волка от ярости и гнева, в голове шумело, и бились в ушах беспрестанно бешеные молоточки… И поднялся Майпранг, и зажимая рукой рану, теряя кровь и последние силы, двинулся к тому, кто посмел поднять руку на хрупкую надежду, робко зародившуюся в его душе…
Не ожидал Катиар нападения. Не сомневался он уже в своей победе и лишь хотел продлить агонию молодого воина, усилив его муки, насколько это было возможно. Поэтому последний бросок Майпранга он даже не успел увидеть, а только почувствовал, как вонзается горячее жало клинка в его плоть, и ещё, и ещё…
Но не хотел вожак уходить к Аресу в одиночестве. И уже зная, что умирает, занёс руку с костяным ножом для последнего рокового удара, чтобы забрать ненавистного щенка с собой. Не видел этого Майпранг, без сил ничком лежавший на земле. Не увидел он и того, как бросилась Аглая между ним и Катиаром, закрывая и принимая удар на себя…
«Табити!» – выдохнула толпа непонятное слово, а потом над пустошью повисла тишина. Слышно было, как потрескивает, чадя, один из факелов. Оцепенели на мгновение видавшие виды волки, бесстрашные воины, видя, как хрупкая женская фигурка падает на лежащего на земле Майпранга, мешая свою и его кровь. Как испускает последний вздох поверженный Катиар. И как ударяет посохом старый жрец:
– Боги сделали свой выбор!…
