Аглая, невзирая на размолвку, шагнула ближе и навострила уши – наверняка, сейчас будут подробности. В двух словах дело было так. Кипчаки, видимо, тоже расположились на привал, причём, умудрились это сделать аккурат с другой стороны небольшого лесочка, окружавшего стоянку «наших». Особо не опасались – стойбище волчье довольно далеко, а в степи они за все дни не встретили ни самих сарматов, ни следов их пребывания. Поэтому нападение с тыла стало для них полной неожиданностью, и по сути получилась обычная резня. Несмотря на явный перевес сил – два десятка половцев против пятерых волков-воинов – противнику это мало чем помогло. Уже через несколько минут всё было кончено. Трое, правда, ринулись наутёк через лес, где и встретили на поляне свою смерть.
Половецкий предводитель, однако, оказался ловчее – бросив пару отрывистых слов ближайшим соратникам, вместе с ними стал прорываться к лошадям. Те не успели, а он успел. И вскочив в седло, рванул галопом прямо в сторону поляны – то ли сообразил, что именно с той стороны напали сарматы, то ли просто помчался наугад, уходя от погони. Как бы там ни было, если бы не Майпранг, малой кровью могли бы и не обойтись…
…А сейчас волки-воины, удовлетворённые очередной лёгкой победой, собирали добычу. Мёртвым оружие точно не понадобится! Поразмыслив, Майпранг решил, что и халаты, и доспехи половецкие им могут пригодиться. Сарматов в их красных одеяниях издалека видать, а так какая-никакая, а маскировка. Может, хоть поближе к княжьим владениям подобраться выйдет.
Княжеское городище представляло собой небольшую крепость, довольно хорошо укреплённую и примыкавшую к гавани, где стояли лодьи, и попасть туда, минуя ворота и караульных, для их небольшого отряда было практически невозможно. А кипчаки считались союзниками, поэтому их шайки проезжали через ворота в любом направлении беспрепятственно. При определённом везении маскарад мог и сработать…
Вот только ни Радомиру, ни тем более Богдану степнячье платье не подошло. Половцы всё приземистые, да коренастые – куда там их халаты натянуть! Могучего телосложения русичи портили всю маскировку…
– Есть идея! – мявшаяся неподалёку с виноватым видом Аглая наконец решилась подойти. – Только обещайте, что обратно не отправите!
– Вас отправишь, как же! – усмехнулся Майпранг. – Говори, что за идея!…
Идея, как всегда, отдавала дичью и безрассудством, однако после непродолжительных раздумий и уточнения деталей была принята единогласно.
Уже выезжая с поляны, Аглая поравнялась с вожаком.
– Пранг, я…
– Аглая, помнишь, ты когда-то попросила, чтобы я берёг себя? Сейчас я готов сказать то же самое тебе…
***
… – Никитка! И кто тебя в караул поставил? Да ты ж продрыхнешь всё!
– А его, братцы, правильно поставили. Он ежели уснёт – своим храпов всех вражин окрест распугает! Ни один близко не подойдёт!
Мужики довольно заржали.
– Глянь! Будто едет кто? Конные… Да нет, и пешие, вроде…
– Кипчаки – кто! Полон гонят. Тьфу, басурманы! К нам, почему-то…
– Да не простой полон-то! Гляди – Радомира изловили неужто? И Богдана «водного» тоже… Ну, братцы, знать, праздник сегодня. Князь-то таких гостинцев давно ждёт!
– Да уймись ты! Сам как басурман! Родня у тебя, может, промеж половцев этих?…
Небольшой отряд, меж тем, приближался. Семеро кипчаков в доспехах и шлемах, надвинутых низко на глаза, ехали неспешно, шагом. Безоружные русичи, привязанные на длинных верёвках к сёдлам лошадей, с угрюмым видом шли сзади. Поравнявшись с воротами, половцы движение замедлили.
– Открывай! Князю вашему подарочки!
– Шлем сними! Мы в лицо должны видеть проезжающих, – неожиданно осмелел один из караульных.
– Тебе, смерд, моё лицо ни к чему! А вот мне твоё может понадобиться, когда князь повелит башку тебе с плеч срубить за задержку эту! – снять шлем богато одетый всадник, видимо, предводитель приехавших, даже не подумал.
Караульный побледнел и, перекрестившись, сделал шаг назад. Заскрипели петли открываемых ворот.
– Проезжайте!
И вслед вполголоса:
– Прокляты будьте, собаки степные!!!…
Вот удивились бы караульные, заметив лукавые улыбки «степных собак», проезжающих в так легко открывшиеся ворота…
***
…В княжеских палатах убранство праздничное, столы накрытые ломятся от яств да напитков. Сам князь в одеждах парадных – привечает да угощает:
– Ты, Алп-Хасан – дорогой гость в доме моём! Ешь кушанья сладкие, пей вина заморские, отдыхай, сколько душа пожелает… Дары богатые у меня для тебя припасены…
– К чему мне дары твои, князь? Сыновей они мне вернут??? Ты прочил победу лёгкую, дескать волков-воинов горстка малая осталась, без труда с дружиной сотрём в порошок зверей… А на деле что??? Где дружина твоя была, когда сыновья мои пали??? Да ладно бы в бою-поединке славном! Так Сурбара нашли, сарматским ножом исколотого, а второго, Тарсука, зарубленного со спины, как собаку! С ними воинов добрых два десятка было – всех покромсали…
