…Уцелели все. Все, кроме Майпранга. Одного волка, правда, зацепила-таки степнячья стрела, но рана оказалась пустяковая. Чуть оказавшись внутри обветшалого строения, все, как подрубленные, повалились в мягкую солому, которой вдоль стен было предостаточно. Богдан провёл их узкой, одному ему известной тропой через маленькое, но опасное болотце. Сюда дружинники с кипчаками не сунутся, да и найдут их не сразу! Было время устроить короткую передышку и собраться с силами…
Радомир всё это время не выпускал Аглаю из рук. В тот момент, когда она рванула к толпе врагов, окруживших Майпранга, боярин в последний момент перехватил её и вытащил из этой мясорубки, закрывая собой от стрел. И вот сейчас она беспрерывно плакала, тихо всхлипывая и уткнувшись лицом в его широкую грудь.
Обнимая одной рукой вздрагивающие плечи девушки, воевода думал тяжёлую думу. Одна его часть рвалась прочь из уютного временного убежища, чтобы помочь Майпрангу вырваться из цепких лап князя – хотя бы попытаться. Другая же настойчиво зудела, что всё нужно оставить, как есть. В конце концов, Майпранг сам крикнул ему напоследок: «Уводи стаю!», а воля вожака – закон, тем более – последняя воля… И вот эта дурацкая «другая» часть медленно, но верно одерживала верх…
…Радомир прекрасно понимал, почему это происходит. Где-то в глубине души он был даже немного рад, что всё так случилось, и эта радость его угнетала. Если не будет Майпранга, то появится призрачная надежда завоевать Аглаю. Девушка, меж тем, перестала всхлипывать и, похоже, задремала, прикорнув на его груди. Не в силах с собой совладать, боярин обнял её чуть крепче, прижав к себе, и прикоснулся губами к рыжеватым волосам на макушке…
…Мимолётом в памяти возник образ Чеславы, и Радомиру стало ещё горше. Если бы боярыня не рыдала бесконечно последнее время, обвиняя его во всех бедах, не требовала возвращения домой, забывая о том, что у опального супруга и дома-то теперь нет, не гнала его прочь, отказывая в женской нежности и ласке, быть может, он и не мучился бы сейчас сомнениями. Радомир даже рад был этому небольшому походу, чтобы разлучиться ненадолго с женой и на досуге поразмыслить, как вновь наладить отношения и убедить её сменить гнев на милость. Вот – поразмыслил!…
…Очнувшись от полузабытья, Аглая медленно подняла голову с его груди. В голове было пусто, а внутри поселилось давяще-жгучее чувство тоски и горя. В стоящей вокруг тишине вдруг гневно и отчётливо прозвучал её голос:
– Мы что, так и будем здесь прохлаждаться??? …
***
…Их схватили практически сразу, стоило подойти ближе к княжеским палатам. Отправляясь «на разведку», Аглая не учла то, что, принимая во внимание способность сарматов к весьма успешному маскараду, князь приказал ловить всех незнакомцев без разбора и немедленно доставлять прямо к нему в любое время дня и ночи.
Радомир, конечно, пытался её удержать, ссылаясь на последнюю волю Майпранга. Сарматские же воины напряжённо молчали – стая не возвращается за поверженным волком… Как бы не так! Аглая заявила, что в таком случае пойдёт одна. Хотя бы на разведку… А Орга увязалась за ней – две женщины вызывают меньше подозрений, чем одна…
…И вот сейчас эти две женщины стояли прямо перед князем, и шансы, что они выкрутятся, были ничтожны. Остальная команда даже не в курсе, что их поймали. Мужчины их небольшого отряда были слишком приметны, а потому сейчас в условленном месте дожидались от них вестей…
…Аглая заметила его не сразу. Поначалу всё её внимание было приковано к князю – не каждый день прямо перед тобой восседает правитель местных земель. Впрочем, мысленно она примерно так его себе и представляла – солидный по здешним меркам возраст, высокий рост, плотное телосложение, окладистая борода с заметной сединой, внимательный взгляд из-под густых бровей, чуть надменная манера держаться… Разве что наяву князь выглядел ещё более внушительно. Она беззастенчиво разглядывала его пару минут, а потом… Нет, не увидела – почуяла те сотни мурашек-иголок, впивающихся в кожу под другим взглядом. И перевела глаза чуть в сторону.
И поняла, что умирает, здесь и сейчас…
– Кто такие? Откуда? – суровый голос заставил её вздрогнуть, и она чуть устояла на внезапно ставших ватными ногах.
Князь выжидающе смотрел на них. Эта девица, стоявшая ближе, почему-то привлекла его внимание. Насторожил её взгляд – дерзкий, оценивающий… нездешний. Она совершенно не боялась его, а потом вдруг мгновенно поменялась в лице, и глаза из дерзких стали несчастными и потерянными…
…Что отвечать??? За служанок они теперь вряд ли сойдут – уже понятно, что чужие. Пауза затянулась. Больше всего Аглая опасалась, что кому-нибудь, особо внимательному, приспичит разглядывать Оргу с её тёмными глазами и точёным сарматским профилем – тогда пиши пропало! Поэтому она, собрав волю в кулак, решила основное внимание отвлечь на себя:
– Мы странствующие певуньи-плясуньи. Ходим по городищам да весям, пирам да праздникам. Вот, пир у тебя, княже, – мы и пришли!
