Большинство стран континентальной Европы дополняли внешний контроль внутренним. Особенно в 1920-е годы это касалось Люксембурга, Дании и Франции. Хотя визовый режим для немцев, желающих въехать в Люксембург и Данию, был отменен, это не означало свободного перемещения рабочей силы. В отличие от Швейцарии и Нидерландов, в Дании после войны серьезное влияние приобрели профсоюзы. Они оказывали значительное влияние на социальную политику, заложив фундамент датского государства всеобщего благосостояния, а также на иммиграционную политику. Начиная с 1926 года все иностранные рабочие в Дании должны были в обязательном порядке получать разрешение на работу, которое выдавалось только в том случае, если не было возможности в каждом конкретном случае использовать труд коренных жителей. В каждом случае заслушивалось мнение профсоюзов и профессиональных организаций. Разрешения были временными (шесть месяцев) и ограничивались конкретной работой. Самозанятым также требовалось разрешение на работу, которое выдавалось только в том случае, если, по мнению Министерства торговли или других государственных ведомств, данный бизнес не конкурировал с существующим датским бизнесом и, кроме того, мог принести пользу датской экспортной торговле. Нарушения наказывались штрафами, а в тяжелых случаях могли привести к высылке виновных лиц. Аналогичным образом и в Люксембурге, хотя рабочее движение было менее влиятельным, оно все же смогло настоять на том, чтобы с 1929 года иностранные рабочие должны были обращаться за разрешением на работу в стране.
В отличие от датского, рабочие движения в Бельгии, Швейцарии и Нидерландах не имели реального влияния на иммиграционную политику. Главная рабочая партия Бельгии, социалисты, до 1927 года имела право голоса почти во всех кабинетах министров, но с тех пор и до 1935 года отсутствие у них министерских постов означало, что прямое представительство интересов рабочих ограничивалось более умеренной и гораздо менее многочисленной Христианско-демократической партией. Влияние лейбористов никогда не было достаточным, чтобы склонить другие правительственные круги к регулированию трудовой миграции, и иммиграционная политика по-прежнему была сосредоточена на соображениях общественного порядка. В Швейцарии и Нидерландах защита местной рабочей силы от иностранной воспринималась как менее серьезная проблема. В этой связи стоит отметить, что в обеих странах ни профсоюзы, ни социал-демократические политические движения не имели прямого влияния на процесс принятия решений. Социал-демократия впервые была представлена в правительстве Швейцарии в 1937 году, а в Нидерландах – только в 1939 году.
Во Франции положение всех иностранцев регулировалось через контроль на рынке труда. Во время Первой мировой войны экономика страны опиралась на привлечение иностранной рабочей силы, и с 1917 года все такие работники должны были иметь при себе разрешение на работу, которое позволяло властям следить за тем, чтобы они использовались для нужд военного строительства. После войны ни тяжелая промышленность, ни сельское хозяйство не хотели возвращаться к свободному рынку труда из-за взаимной нехватки рабочей силы. Они восприняли вмешательство государства как решение проблемы постоянной потребности в иностранной рабочей силе и настаивали на том, чтобы иностранные рабочие были привязаны к тем сегментам рынка труда, на которые они были завербованы. Со своей стороны государство пыталось защитить интересы отраслей, привлекающих рабочую силу, в частности горнодобывающей промышленности, от других отраслей, которые хотели получить дешевую иностранную рабочую силу, переманивая рабочих-иммигрантов с шахт. Профсоюзы также настаивали на регулировании миграции, чтобы защитить французских рабочих, но их роль в новом механизме регулирования была в основном неформальной. Иностранцы, самостоятельно зарабатывавшие на жизнь, должны были обращаться за удостоверениями личности в Министерство юстиции. На практике государственные служащие не следили за экономической деятельностью этих иностранцев, а выдача вида на жительство самозанятым основывалась исключительно на соображениях правопорядка, в то время как иностранные рабочие подвергались экономически обоснованному административному контролю за их доступом в страну и мобильностью на французском рынке труда. Однако, судя по всему, трудностей с получением удостоверения личности не возникало, и даже контроль иностранцев со стороны полиции был мягким. Более того, надзор за иностранными рабочими со стороны малочисленной трудовой инспекции был абсолютно неэффективен.
