На практике растущее вмешательство государства в расселение иностранцев и их профессиональные возможности в этих либеральных западноевропейских странах ограничивалось в основном вновь прибывшими. Либеральные государства освобождали иностранцев от положений иммиграционного законодательства после нескольких лет проживания с временным видом на жительство. Затем им предоставлялся постоянный вид на жительство, разновидность полноценного статуса резидента, что ставило иностранцев в правовом отношении почти на одну ступень с гражданами страны.
К 1930 году политика в отношении немецких мигрантов стабилизировалась во всех западноевропейских государствах, и их число в этих странах увеличилось. Наиболее благоприятной для иммиграции была политика Нидерландов. Важность экономически возрождающейся Германии для благосостояния голландской экономики диктовала свободное перемещение рабочей силы через границу. Это было подкреплено дополнительным соглашением от 17 октября 1930 года, в котором оба правительства договорились не препятствовать заграничному трудоустройству своих граждан.
Как только в Европе начался экономический спад и выросла безработица, протесты против иностранцев на рынке труда стали обычным явлением. В 1931 году швейцарский и бельгийский законы ограничили профессиональные права иммигрантов, а в Швейцарии проживание иностранных рабочих стало зависеть от наличия разрешения на работу. Срок действия такого разрешения часто ограничивался годом или менее, а продление не было автоматическим. В 1932 году Люксембург обязал как рабочих, так и самозанятых подавать заявления на получение разрешения на продолжение трудовой деятельности. Во Франции обеспокоенность количеством иностранных рабочих спровоцировала принятие закона, дававшего министру труда полномочия устанавливать квоты на долю иностранцев, занятых в определенных секторах экономики. Лоббисты представителей свободных профессий в Бельгии и Франции, и особенно медиков, смогли добиться почти полной защиты от иностранных «коллег», даже если те получили свою квалификацию в университетах этих стран.
Нидерланды оставались в стороне от растущего рестрикционизма, и хотя введение Бельгией требований о выдаче разрешений на работу вызвало определенные трения, голландцы отказались от прямых ответных мер или принятия собственного законодательства, помня о количестве голландских мужчин и женщин, все еще работающих в Бельгии и Германии. Голландские власти также стремились сохранить нормальные отношения с двумя своими основными торговыми партнерами. Несмотря на ряд протестов внутри страны, правительство не верило, что массовое увольнение иностранцев приведет к соразмерным выгодам для голландских рабочих. Тем не менее начиная с 1931 года контроль за новыми иностранными работниками был ужесточен. Например, домашнюю прислугу просили предоставить вызов от работодателя. Сначала это требование было введено на основных железнодорожных маршрутах из Германии, но вскоре было распространено на все другие пункты пересечения границы, а после марта 1933 года вызов работодателя необходимо было заверять печатью соответствующего начальника местной полиции, чтобы гарантировать его подлинность и честность подписавшего его лица.
В 1920-е годы самой многочисленной группой беженцев в Западной Европе был примерно миллион подданных бывшей Российской империи, бежавших за границу в годы Гражданской войны в России и после нее. Политические соображения – международная симпатия к этим беженцам и ожидаемая роль, которую они будут играть после восстановления «законности» в России, а также чувство ответственности за остатки армий, когда-то поддерживаемых Западом, – означали, что Франция, в частности, была готова принять русских, позволив им покинуть ненадежное убежище, которое они нашли в странах, граничащих с большевистской Россией. Это великодушное отношение имело и важное экономическое значение. Тысячи русских беженцев, находившихся в балканских и турецких лагерях, согласились помочь в восстановлении разрушенных регионов Северо-Восточной Франции, став, таким образом, важным дополнением к истощенной рабочей силе. На протяжении 1920-х годов Франция в целом была гораздо более гостеприимна к беженцам из России, чем другие страны. После краха немецкой валюты в 1923 году русские эмигранты массово бежали из Германии (своей первой страны убежища), чтобы поселиться во Франции. К 1930 году там было зарегистрировано 65 000 русских и 63 000 армянских беженцев. Меньшее число русских и армян можно было также найти в Великобритании, Бельгии и Швейцарии, а также в Нидерландах, Люксембурге и Дании.
