Число других идентифицируемых политических беженцев в Европе в 1920-е годы было относительно небольшим. Итальянцы, спасавшиеся от фашизма, нашли убежище во Франции, Бельгии и Швейцарии. Прибывали также венгры, испанцы и поляки, но поскольку большинство из них были левыми политическими изгнанниками, их не особенно приветствовали. Однако потребность в рабочей силе в Западной Европе на протяжении большей части 1920-х годов приводила к тому, что те, кто был вынужден бежать из своей страны из-за политических взглядов, могли найти безопасное убежище без особых проблем. Во всех семи странах с теми, кто мог считаться беженцами, на практике обращались в соответствии с законодательством об иностранцах. По большей части это законодательство использовалось только для того, чтобы не допускать в страну тех, кто считался политически нежелательным либо был неимущим или бродягой. До этого момента не было никаких оснований или необходимости рассматривать принцип убежища отдельно от принятых и действующих законов об иностранцах.
В Великобритании, где нуждающиеся «беженцы» были прямо освобождены от исключения в Законе об иностранцах 1905 года, это положение было отменено драконовским Законом об ограничении иностранцев военного времени 1914 года, который в измененном виде продолжал действовать и в мирное время. Он давал Министерству внутренних дел огромные полномочия по регулированию приема и проживания иностранцев, а также лишил «беженцев» какой-либо неявной защиты. Таким образом, после Первой мировой войны беженцы нигде не были защищены законом. Убежище было лишь привилегией, предоставляемой суверенными государствами, у которых не было никаких юридических обязательств перед заявителями. Тем не менее европейская традиция предоставления убежища все еще имела значение. Беженцы могли обратиться к административным органам с просьбой о предоставлении гуманитарного исключения из иммиграционных правил. В некоторых странах в формах, которые заполнялись иностранцами по прибытии на границу, было даже предусмотрено место для объяснения конкретной ситуации. В соответствии с политикой XIX века «беженцы» воспринимались как особая и ограниченная категория людей, судьба которых могла быть решена с помощью кратких уложений в иммиграционной политике.
Однако в Нидерландах власти старались препятствовать как иммиграции, так и просителям убежища, не в последнюю очередь потому, что таковые просьбы исходили почти исключительно от левых элементов, которых сменявшие друг друга правительства считали нежелательными. Впрочем, трудности с поиском подходящей работы в Нидерландах, отсутствие общин мигрантов или эмигрантов, а также маргинальный характер левых политических сил означали, что Нидерланды были непривлекательными для политических беженцев. Сочетание изменения политики Коминтерна в 1928 году с нападками на социал-демократию как на «социальный фашизм» и появление все более правых правительств в континентальной Европе привело к тому, что, коммунисты и другие левые стали объектами государственных репрессий и в других странах. Британские службы безопасности консультировали иммиграционные власти по вопросам сдерживания большевистских агентов. К 1926 году Франция и Люксембург стали более строгими по отношению к итальянским и другим левым беженцам, а в 1928 году их примеру последовала Бельгия. Федеральные власти Швейцарии также хотели выслать (в основном итальянских) левых беженцев, но столкнулись с противодействием кантонов с сильным социалистическим представительством – они использовали свои полномочия для предоставления вида на жительство и тем самым подрывали политику федерального правительства. Хотя высылки оставались обычным делом, репатриация была редкостью. Французские и швейцарские власти традиционно не хотели отправлять политически активных итальянцев на итальянскую территорию и предпочитали высылать их в другую соседнюю страну.
По мере углубления рецессии в доступе в страны Западной Европы было отказано не только тем, у кого не было документов, но и всем иностранцам без видимых средств существования. Это усложняло положение беженцев, особенно там, где страны граничили с недемократическими режимами, а существующие системы часто подвергались испытаниям до предела. Так, когда в 1932 году швейцарские пограничники вернули нескольких антифашистских политических активистов обратно через итальянскую границу, полиции были даны специальные инструкции не высылать тех неимущих или не имеющих документов итальянских иммигрантов, которые выдавали себя за беженцев. Их истории затем проверялись федеральными властями, и в случае, если они были признаны подлинными, им выдавался вид на жительство. «Беженцы» стали привилегированной категорией в швейцарской иммиграционной политике, поскольку им разрешали въезжать в страну даже без средств и документов, а затем предоставляли краткосрочный вид на жительство, который мог быть продлен, при условии, что его обладатели воздерживались от политической деятельности.
