Беженцы полностью

Отъезд из Германии не обязательно означал, что беженец избавился от нацистского террора. Осознавая необходимость подавления инакомыслия, разжигаемого за пределами страны, и стремясь минимизировать ущерб, наносимый международной репутации Германии, консульствам было предложено отслеживать политическую деятельность беженцев. Тех, кто не считался лояльным новому немецкому режиму, лишали гражданства и имущества, и к концу 1936 года такая участь постигла 291 известного политического оппонента. Чтобы заставить замолчать политических эмигрантов, бежавших из рейха, новые немецкие власти не боялись прибегать к террористическим актам, таким как похищения, захват членов семьи или физические нападения. Нацистский режим не всегда хотел возвращения политических эмигрантов, и немецкие консульства отказывались продлевать паспорта известных политических противников. С января 1935 года, если эмигранты возвращались в Германию, они подлежали заключению в концентрационный лагерь для «перевоспитания». Их освобождение зависело, с одной стороны, от отношения к новому немецкому режиму в стране, из которой они эмигрировали, а с другой – от их хорошего поведения во время превентивного заключения. Только если «репатрианты могли без проблем реинтегрироваться в национал-социалистическое государство», им разрешалось покинуть Schutzhaftlager (шуцхафтлагер – лагерь превентивного ареста, собственно, нацистский концлагерь как таковой. В отличие от тюрем и лагерей Министерства юстиции, в концентрационных лагерях содержали заключенных, не имевших не просто судебного приговора, но даже никакого обвинения. Превентивный арест мог длиться сколько угодно времени, что формально нарушало германское законодательство, и часто заканчивался убийством заключенного. – Примеч. ред.). Таким образом, на практике многие политические оппоненты оставались в заключении на неопределенный срок.

В течение нескольких недель и месяцев после января 1933 года евреи, принадлежавшие к деловым кругам, пострадали меньше, в основном потому, что гитлеровский режим считал первостепенной задачей восстановление экономики. Евреи с таким статусом какое-то время могли рассчитывать на относительную защиту от произвола. Однако в 1935 году по крупным городам рейха прокатилась волна актов насилия в отношении евреев-предпринимателей, которые официально осудил даже министр экономики Германии Яльмар Шахт. Хотя бойкоты шли повсеместно, именно в провинции евреи были вытеснены из экономики. Это привело к широкомасштабной внутренней миграции (Binnenwanderung) евреев из небольших городов и деревень в крупные мегаполисы, где еврейское социальное обеспечение было лучше и где можно было жить более анонимно. Одним из незначительных последствий внутренней миграции после 1933 года стало то, что некоторые евреи, жившие в городах и поселках, расположенных вблизи иностранной границы, воспользовались ближайшим убежищем, вместо того чтобы переехать вглубь Германии.

Такой шаг часто был обусловлен исключительно близостью и возможностью продолжать использовать свои контакты и опыт в регионе, а также языковые или семейные связи. Статистика эмиграции свидетельствует о том, что число беженцев, покидающих Германию, начало уменьшаться осенью и зимой 1933 года, а в 1934 и начале 1935 года их число сократилось еще сильнее. Нацистский режим, кроме того, с ужасом обнаружил, что около 15 000 евреев, уехавших из Германии в Польшу в течение 1933 года, уже в 1934 году решили вернуться обратно. И хотя период с 1934 по 1937 год, на первый взгляд, можно рассматривать как «льготный», поскольку в это время на евреев в Германии было совершено лишь несколько открытых официальных нападок, накопление квазизаконных и местных инициатив нацистов привело к медленному процессу истощения еврейской экономической активности. По мере того как в результате преследований или административных препятствий со стороны местных властей профессионалы и бизнесмены были вынуждены продавать свои предприятия, шла постепенная «ариизация» еврейских предприятий.