– Я говорю правду, – заулыбался Ян. – Не хотел говорить на камеру, потому что там, – он показал пальцем в камеру, – следят за нами. Она все это разыграла, чтобы выбить мое признание в измене? – он ухмыльнулся. – А вообще, знаете, включайте, пусть слушает, пусть все слушают, вместе потрясем грязным бельем. Лиза, ты этого хочешь? – Он поднял глаза в угол.
– Ваши отношения со следователем Майер не касаются расследования.
– Снова вы про свое расследование. Что вам нужно? Что вам всем от меня нужно? Вы хотите повесить на меня два убийства? Не-не-не. Это у вас не получится. Я никого не убивал. Можно? – он кинул взгляд на пепельницу.
– Конечно. – Пепельница скользнула по столу на сторону Яна, и тот воткнул сигарету в стеклянное дно так, что фильтр сжался в гармошку.
– Лиз… Ты не переживай, – Глеб неумело пытался как-то ее успокоить.
– Мне все равно. Я только одного не пойму: зачем этому кобелю нужна была я?
– Я не психолог, – он посмотрел на Сашу.
– Хотите знать, что я думаю? Ян – манипулятор и получает удовольствие от того, что чувствует свою власть и контролирует вас. Он ревнует, но на самом деле это не ревность, потому что боится потерять свое чувство контроля. Я могу вас только поздравить, что вы вышли из этих отношений. – Саша улыбнулась Лизе, а та только сморщилась.
– Давно надо было.
– Как долго вы были вместе? Можете не отвечать, если не хотите.
– Я схожу за кофе, – сказал Глеб и вышел из кабинета.
– Нет никаких секретов. Год, может, немного больше. Он сначала красиво ухаживал, потом настоял на переезде к нему. Глупая влюбленность, эйфория, хороший секс. Но не было того самого щемящего чувства, которое сидит где-то внутри, которое не дает покоя. – Лиза поймала себя на мысли, что начинает открываться Александре. – Что-то мы далеко зашли, извините.
– Все в порядке. – Саша положила руку ей на плечо. – Пока я здесь и занимаюсь расследованием с вами, то готова оказать помощь или просто побыть свободным ухом, если хотите.
Лиза улыбнулась ей. Искренне. Потом отвела взгляд, но Саша продолжала на нее смотреть.
– Вы говорите об этом чувстве так, будто испытываете его сейчас.
– К Яну? Нет. – Из нее вырвался какой-то несуразный смешок.
– А к Давиду?
Лиза вернула свой взгляд к Александре.
– Вы не сказали, какой будете кофе. Глеб знает, что я пью американо с лимоном, а вы?
– Какой сделает. Я непривередлива, главное, чтобы зерна были хорошими.
– Он говорит, что купил в «Бакстер Бак».
– О, тогда я не сомневаюсь, что кофе будет вкусным.
– Дамы, – в кабинете приятно запахло. Два стаканчика – один с пенкой и один с черным кофе и долькой лимона. – Капучино для вас, – обратился он к Саше, – и, как обычно, тебе, Лиз, с лимоном.
– Спасибо, – в один голос сказали девушки.
– Что думаете, Александра? Может он быть убийцей?
– Одного видео мало, но его тактика поведения за время допроса менялась несколько раз. Судя по реакциям, у него сложный и хитрый характер. Он аккуратно выбирает свои действия, чтобы продолжать игру со следователем, он прощупывает дно, пытается понять, какие у следствия уже есть доказательства. Виктор предположил, что он лжет, Ян сразу начал говорить правду. Возможно, за этой маленькой правдой скрывается что-то по-настоящему ценное.
– А зачем он просил отключить камеру? И понял ли, что мы отключили только индикатор?
– Я думаю, ему было все равно на камеру. Это лишь попытка воздействовать, показать свою уверенность. Развязная поза, наглый тон. Он думает, что начинает все контролировать.
– Как бы то ни было, нужно узнать, где он действительно был в момент похищения. И если у Яна не будет алиби, то стоит провести опознание. Александра, что скажете? Смог бы Давид опознать его?
– Опознать смог бы, но, как я уже говорила, этот образ может быть не связан с самим похищением.
– Ладно. Сначала узнаем, где он был.
Все снова собрались в кабинете Когана, только сейчас компания пополнилась старшим следователем Виктором Превальским, который все никак не уйдет на пенсию.
– Виктор, только не у меня в кабинете. Я и так тебе ничего не говорю за курение, – Сергей Коган говорил с ним как со старым другом, а не как со своим подчиненным. Он давно уже списал его со счетов. Умный, дотошный до деталей, но такой медлительный. А еще его часто стала подводить память. Коган решил, что пусть работает, пока работается, штат все равно не был набран, а для Превальского работа – это его жизнь.
– Тогда я рассчитываю, что долго ты тут меня не задержишь, – он тоже говорил с Коганом на «ты», и не важно, кто находился рядом. Не будет он соблюдать все эти формальности. Может, и правда они давние друзья, кто знает.
– Тебя – нет. Но будь готов. Если он окажется тем, кого мы ищем, то дело передам тебе. Больше некому.
