– Я только рад буду, ты же знаешь, но боюсь, что этот малец здесь ни при чем. Хорошие ребята мне скинули видео и фотографии с камер. Ваш Ян действительно был в отеле с женщиной, он не солгал. И номер действительно был зарегистрирован на него, оплачен на сутки, но пока неизвестно, когда они оттуда ушли, нужно все просматривать, народу там тьма, а у моих хороших ребят не так много времени.
Лиза все еще не верила своим ушам. Человек, который обвинял ее в изменах, скрывается по отелям с другими женщинами.
– Кто такая?
– По базе не бьется.
Лиза задумалась. Она еще что-то чувствует к нему? Или это Ян продолжает цеплять за ниточки ее нежной души?
– Перешлите мне все, – сказал Глеб.
Скоро его телефон начал разрываться от уведомлений. Фотографии у ресепшен, потом в коридоре с номерами, кусочки видеозаписей, снятых кем-то на телефон с монитора охраны.
Глеб нажал на плей. Его лицо помрачнело, залилось красной краской, глаза застыли, и, кажется, в руках появилась дрожь. Александра сидела напротив него, она быстро считала его эмоции. Что-то близкое было для него на этом видео.
Видеозапись закончилась, и Глеб убрал телефон. Нет, не просто убрал, а спрятал в нагрудный карман. Так, будто не хотел, чтобы кто-то еще посмотрел это видео. Лиза сразу заметила его нервозность, она развернулась к нему вполоборота, а Коган непрерывно высверливал его взглядом, выжидая хоть какие-то комментарии.
– Извините, – кажется, лицо Глеба покрыла испарина, – я сейчас. – Он нелепо откашлялся в кулак и вышел из кабинета. Нужно было видеть тогда лицо Когана – его изумленный взгляд молча сопроводил Глеба за дверь, не дав сказать ни слова против. Он отрезвел только тогда, когда дверь закрылась.
– Это что было? – непонимающе задал он вопрос то ли всем, кто здесь присутствовал, то ли самому себе. – Виктор, что там на видео?
– Ничего особенного.
– Включай.
Все склонились над телефоном Виктора, подобравшись к нему поближе. Могла ли Лиза спокойно реагировать на то, как ее чуть ли не супруг (хотя они бы до этого точно не дошли) скрывается в номере с чужой женщиной?
Ее лицо оставалось спокойным, она смотрела на экран и пыталась разобраться в своих ощущениях. Что она должна сейчас чувствовать? Ревность? Гнев? Или уязвимость? Нет. Ничего из перечисленного. Вместо этого в ней возникло ощущение рухнувшей с ее плеч тяжести. Она больше не его жертва.
Лиза улыбнулась не только внутри себя, но и наяву. Уголок губ подпрыгнул вверх, и настроение будто улучшилось. По крайней мере, ей так показалось. Но что в этом видео так зацепило Глеба? Отвращение к поступкам когда-то лучшего друга? Или эта женщина? Кто она?
– А кто эта женщина?
– Ай, – отмахнулся Виктор, будто обладал исключительной интуицией. – В базе по ней ничего преступного не накопали. Она нам неинтересна.
Дверь открылась. Вишневский вошел в кабинет. Уже не такой потерянный, не такой взбудораженный. Он еще раз извинился, мягко приподнял стул, чтоб его ножки не издали звука, и присел, так же мягко подвинув его к себе.
– Вишневский, – с каким-то вызовом произнес Коган, – что случилось?
– Все нормально, – отмахнулся Глеб, скривил губы и замахал головой.
– Нормально, значит, продолжаем.
– Я еще нужен? – Виктор давно крутил в руках сигарету, и из нее уже начали высыпаться на стол частички табака.
– Ты все легкие себе прокуришь, иди, больше не задерживаю.
Виктор ушел, а Глеб стал еще серьезнее. Он не стал дожидаться, когда Коган задаст вопрос, и начал говорить первым:
– Сегодня вечером я планирую выехать в автопарк совместно с розыском и кинологом. Я созвонился с Борисом Дробиным, он возьмет с собой стажеров на поиски.
– Дробин – это хорошо. Я на тебя рассчитываю, Вишневский, и сразу жду отзвона. В любое время.
– Принято.
Глеб прятал себя. Всегда прятал. За компетентностью в работе, за безупречным внешним видом, за строгим взглядом, за стальными окнами своей души.
Лиза подметила, что, когда закончилось совещание, Глеб первым вышел из кабинета Когана. Не вышел, а вылетел. Боится, что она начнет его о чем-то расспрашивать? А он снова ответит, что все нормально? Нет, она не будет лезть к нему в душу. Даже если бы и захотела, она не смогла бы пробраться туда. Это как взять лопату и пытаться вырыть яму такой глубины, чтобы добраться до раскаленной лавы где-то в десятках километров под землей. Но вулкан сам извергнет ее, когда посчитает нужным.
В автопарк лениво вползали последние автобусы. Они занимали свои места, гасили яркие глаза-фары и глушили уставшие двигатели. От их изобилия воздух наполнился запахами бензина и выхлопных газов.
Глеб встретился на парковке перед автопарком с Борисом Дробиным, оперативником из отдела розыска. Борис был невысоким и мощным, с пронизывающим взглядом, который мог бы усмирить даже самого безбашенного хулигана. Глеб знал его по прошлым делам – Борис был безжалостным и бескомпромиссным. Он уже ждал, стоя рядом со своей служебной «Ладой».
– Рад видеть, – произнес Борис, протянув руку. Крепкое рукопожатие завершило приветствие. Затем оба закурили, как это принято перед началом важной операции.
