– Если собрать все, что у нас есть, то мы имеем два, пока два, – уточнил он, – трупа молодых парней двадцати и двадцати двух лет и одного выжившего, которого спасла наша коллега. – Он блаjpg"/>госклонно посмотрел на Лизу. – На двух веревках биологи нашли ДНК, генотип клеток совпадает. По третьей пока вопросы, эксперты работают, но мне сразу сообщат, как появится информация. Вечером операция по автобусам. Я уверен, что мы его найдем, проверим каждый из них, привлечем кинолога и криминалистов, если это потребуется.
– Негусто. Александра, что можете сказать?
– Если по анализу первых двух убийств я вижу определенный шаблон поведения преступника и могу предположить его типаж, то в третьем случае изменение в его действиях делает профиль нестандартным и даже неожиданным. Третью жертву по-другому связали. Да, возможно, связывал второй человек, но само появление второго преступника полностью меняет профиль и требует пересмотра выводов. В данном случае мотивом убийства является уже не психическое заболевание, а что-то другое. Возможно, это месть. Но тогда жертвы должны быть как-то связаны между собой.
– Но они не связаны.
– Тогда ищите эту чертову связь. Майер, Вишневский, это вам адресовано. Чем вы вообще занимаетесь? Я вижу только работу Александры Герц, а она, на секунду, не следователь даже.
– У нас есть фоторобот. По словам потерпевшего, он на восемьдесят процентов похож на убийцу.
– Так он видел его?
– Он вспомнил его лицо на сеансе гипнотерапии, – прокомментировала Саша.
– Этому можно верить? – Голос Когана будто смягчился.
– Гипнотерапия активирует подсознание и воспоминания, которые Давиду сейчас недоступны из-за потери памяти. Это лицо может быть связано и с нападавшим, и с его прошлым, а может быть просто образом, обычным воображением под воздействием гипноза. Такое тоже бывает.
– Только нам это лицо очень знакомо. – Лиза не стала ждать, пока Глеб будет испытывать муки совести перед ней и своим уже бывшим другом.
Коган выпрямился в кресле и наклонился к Лизе так, будто не расслышал ее.
– Ну! – Его лицо замерло, он уставился на Лизу, в кабинете повисла тишина.
– Он похож на моего бывшего молодого человека.
Коган нахмурился. Похоже, он ожидал услышать что-то другое. Возможно, имя кого-то из бывших заключенных. Он перевел взгляд на Александру, потом на Глеба и остановился на нем.
– И что это значит? Вишневский, можете пояснить?
– Это значит, что у нас есть работа. Его скоро доставят. Хотя это может оказаться ошибкой, кто знает.
– Я могу присутствовать на допросе? – спросила Александра.
– Я только хотел вас об этом попросить. И да, будет лучше, если вы и Майер будете наблюдать за ним через монитор. Допрашивать будет Вишневский.
– Я не могу его допрашивать.
– А что случилось? Вас тоже связывают отношения?
– Можно и так сказать, – Вишневский откашлялся, – дружили раньше.
– Ясно. Я привлеку Виктора, если он еще не ушел. А ты пока наведи справки.
– Есть кое-что еще, – вмешалась Александра. – Давид на сеансе видит ветряные электростанции. Это может давать какую-то подсказку.
– Ветряные электростанции?
– Да. И я думаю, это не совпадение. Поле и электростанция – какое-то знакомое для него место. Он не просто так увидел эту картинку, он чувствовал себя с ней единым целым. Это место хорошо знакомо Давиду.
– Какая нам от этого может быть польза?
– Возможно, там его дом, возможно, там на него напали. Я не могу сказать. Давид умеет очень глубоко погружаться в транс, и трактовать эти воспоминания за один сеанс сложно.
Последний раз, когда он был здесь, он просил, чтобы Лиза вернулась. Боже, как ему сейчас не хватает ее! И какая же она стерва, что так поступила с ним. Он сказал ей, что любит. Сказал же? Сказал, он точно помнил, что сказал, а она еще тогда ничего не ответила. Только сказала прекратить. Он просил! Просил вернуться, но девочка не захотела. Упрямая. Ну ничего-ничего, он заставит ее вернуться назад. Она еще прощения будет просить за свое поведение. И он простит ее. Конечно, простит. Как долго ее не было… Два дня? Или даже три? Чувство вины приумножится, и она будет рядом, шелковая.
– Руки за спину! – голос полицейского отвлек его от мыслей.
– Я сам пойду, не убегу.
– За спину, я сказал. – Наручники защелкнулись за его спиной.
Это она устроила такую игру? Она хочет видеть его, но боится появиться первой?
Машина тронулась резко, и Ян ударился головой, но даже не заметил этого. Плевать, что будет дальше. Он сейчас встретится с ней, глаза в глаза, посмотрит на нее, и она все поймет, вернется домой, к нему. Так даже лучше. Наверняка она мучается. Но почему просто не прийти и не сказать, что ошиблась? Ведь он ждал ее. Каждый день ждал.
