С того свидания не прошло и полгода. Как же она могла поступить с ним так, резко оборвав все связи? Если он и мог понять ее, то потерпеть предательство от друга, пусть и не самого близкого, – этот удар оказался болезненным, еще глубже вонзившись в его душу, устоять на ногах было крайне сложно. Что они делали вместе в отеле? Вариантов было немного.
В горле застрял ком, Глеб почувствовал, что это он сам – зажатый в капкане собственных эмоций, которые продолжали все сильнее давить на грудь. Он вспомнил, что в глубине одного из шкафов стоит невскрытая бутылка коньяка, по-прежнему хранящая в себе отблеск давно забытых праздников. Плевать, хороший он был или нет, он давно не притрагивался к алкоголю и не думал о ценности звезд и выдержке – он хотел хоть чем-то заглушить свою боль. Так же как в тот вечер, когда он один осушил бутылку шампанского, заказанную для двоих, и не притронулся к еде.
Глеб поставил бутылку на стол, рядом с кружкой, из которой обычно пил кофе. Легким, но уверенным движением открутил крышку и вдохнул пряный, дурманящий аромат, который моментально пробуждал в нем старые эмоции. Если он сделает хоть один глоток, остановиться будет трудно. Сомнение закралось в душу, он взглянул на стопку документов, снова вернулся мыслями к расследованию и так же резко, как и открыл, закрутил крышку и запихнул бутылку обратно в шкаф, оставив ее там как символ своих неразрешимых проблем.
Давиду сказали ранним утром, что сегодня будет опознание. Он не знал, чего ему хочется больше: увидеть того, кто с ним это сделал, или еще раз погрузиться в гипноз, который, казалось, становился для него зависимостью.
Ноги коснулись короткого ворса ковролина, потом одноразовых белых тапок, которые уже почти разошлись по швам, надо бы попросить новые на ресепшен, и он зашагал в ванную. Быстро умыться, побриться, щетина снова отросла, позавтракать и еще оставить время на моральную подготовку.
Он выдавил пасту из тюбика и собирался было почистить зубы, но посмотрел в зеркало и остановил взгляд, снова разглядывая черты своего лица. Казалось, что Давид уже даже сумел подружиться с этим отражением. В нем все было как надо, оболочка его устраивала, но не устраивало то, что было внутри нее: смазанный силуэт его сознания. Он пригладил черные волосы, провел рукой по щекам – да, нужно было обязательно побриться, чтобы кожа была идеально гладкой. Зачем? Он нахмурился. Это было важно? Или это еще один звоночек в пользу неравнодушия к Лизе?
Давид закончил процедуры и вернулся в комнату, переоделся, спустился на завтрак, взял кашу, сегодня была овсянка, вареное яйцо, хлеб и черный чай. Шведский стол здесь был скудным, но Давида эта еда устраивала.
Он сел за стол, принялся за завтрак и не заметил, как тарелка опустела. Не просто не заметил, а не понял, когда еда успела провалиться в его желудок, хотя чувство насыщения было. Все просто. Он не думал ни о чем, кроме встречи с теми, кто хотел лишить его жизни, кто хотел избавиться от него, вычеркнуть, оставив его тело разлагаться. Он готовился к тому, что узнает эти глаза, этот взгляд, который он видел в своих видениях на прошлом сеансе. Взгляд человека, который балансирует между равнодушием и жестокостью, попеременно падая в бездну одного из этих чувств.
А можно ли к этому подготовиться? Что, если он узнает его? Он сможет вспомнить что-то еще? Поговорить с этим чудовищем. Найти ответ. Почему и за что? За что это чудовище убивает? Горечь появилась на корне языка. То ли от этих мыслей, то ли от каши, вкус которой он не успел понять.
– Вас ожидают в холле, попросили выходить, – звонок с ресепшен заставил одеться и спуститься вниз. Скоро, совсем скоро он сможет встретиться с ним взглядом.
Допросная, которую разработал Коган, сейчас превратилась в помещение для опознания. Борис Дробин помог собрать группу людей, внешность которых могла быть схожа с внешностью подозреваемого, но которые не были причастны к убийствам. Все было готово. Пятеро мужчин приблизительно одного роста и возраста стояли в ожидании, среди них и подозреваемый.
Давид был взволнован. Неудивительно – не каждый день происходит встреча с убийцей лицом к лицу.
– Я не уверен, что смогу его узнать, – сказал он.
– Давид, просто попробуйте. Ваш мозг способен на воспоминания. Увидев лицо не в состоянии гипноза, когда это может показаться обманом, а вживую, есть шанс восстановить всю картину произошедшего. И для вас процедура опознания может сработать как терапия, если вы, конечно, вспомните его лицо.
– Я постараюсь, но не могу ничего обещать.
– Я буду рядом. Мы все будем рядом с вами.
Давид вошел в помещение. Александра и Лиза с ним. Звук лампы под потолком наполнял и без того заряженный воздух напряжением. Пять человек, пять лиц. На первый взгляд все они практически ничем друг от друга не отличаются. Нельзя сказать, что среди них человек, способный на жестокие убийства, но сам факт того, что этот человек сейчас находился здесь, заставлял нервничать.
