– Извините, но пресса меня обходит стороной, они знают, что это пустая трата времени. Я пришла сюда, чтобы помочь расследованию, а не разрушить его.
– Елизавета?
– Крис… Я убью ее, – тихо пробормотала она. – Я знаю, откуда это.
– Хотел бы и я знать. Может быть, поясните? – спросил Коган.
– Это моя подруга. Я не могла ей не сказать, она приютила Давида в своей квартире в первую ночь.
– И где вас таких находят… Вы, кажется, вообще не понимаете, где работаете. Есть вещи, которые нельзя обсуждать с подружками за чаем с печеньками.
– Я разберусь с этим.
– Еще одна. Разборщики… Видео уже удалили.
– Лиза, – обратилась к ней Александра, как только закрыла за собой дверь, – вы могли бы привезти Давида ко мне в клинику завтра утром? Пока он не растерял своих эмоций после опознания.
– Может, лучше поговорить с ним сейчас?
– Нужно не просто поговорить. Это его внезапное озарение, как вспышка, появилось и исчезло. Чтобы вытянуть эти воспоминания наружу, нужен глубокий гипноз.
– Не знаю почему, но я вам верю. И верю, что это поможет ему… то есть расследованию.
– И ему, – улыбнулась Александра.
– Может быть, мы можем приехать сегодня?
– Нет. Я должна подготовиться, учитывая новые обстоятельства. Буду вас ждать к десяти часам.
– Хорошо, мы приедем, – сказала она вместо «я его привезу».
– Мой мальчик! Это же мой мальчик! – выкрикнула пожилая женщина, тыча пальцем в общий телевизор в холле, и рванула с дивана.
– Розана, не вставайте, куда вы? – Медсестра подскочила к женщине и успела схватить ее, прежде чем она могла бы рухнуть. – Где ваши палки?
– Это мой сын! – Она смотрела распахнутыми глазами в телевизор и костлявыми пальцами впивалась в руку медсестры.
– Хорошо-хорошо, это ваш сын, садитесь обратно, – успокаивала ее медсестра, стараясь говорить мягко и отстраненно.
– Вы не понимаете! Давид! – кричала женщина в телевизор.
– Чего ты опять орешь? – старушка, сидящая неподалеку, не смогла больше терпеть. – Выведите эту Розу отсюда, все время она то бубнит, то шоркает своими слоновьими ногами.
– Давид! – не прекращала женщина, будто ее крик мог дойти до сына через экран.
Эфир прервался на рекламу, и она, тяжело дыша, опустилась обратно в кресло, опустошенная.
– Это правда ваш сын? – спросила медсестра, загородив собой недовольное лицо соседней старушки.
– Он давно не навещал меня. Давно… – взгляд Розаны потух, укрывшись среди глубоких старческих морщин.
– Я вам измерю давление, подождите здесь.
– Не надо, – выдохнула женщина, – я хочу пойти к себе.
– Хорошо, тогда я помогу вам, поднимайтесь, и уже в палате все измерим.
Розана пошаркала тяжелыми ногами по полу, кое-как с помощью медсестры дошла до палаты и улеглась на кровать. Медсестра принесла какие-то таблетки, дала воды, и Розана смогла немного прийти в себя.
– Ты здесь новенькая, – заговорила она, – не знаешь моего сына. Он часто навещал меня, а потом исчез. – На ее лице застыли тоска и надежда одновременно.
– Главное, вам полегчало? – спросила медсестра, пытаясь отвлечь внимание женщины от мрачных мыслей.
– Главное не это. Главное, что мой Давид жив. Присядь, деточка. – Она положила ладонь на кровать, будто подзывала ее к себе.
Молодая медсестра села на край кровати.
– Видите, с ним все хорошо, – немного наигранно улыбалась она, желая быстрее вернуться к своим делам. В холле еще полно стариков, за каждым нужен присмотр. – Вы сейчас отдыхайте, а я потом подойду.
Розана ухватилась за ее руку.
– Нет! – крикнула она. – Не все хорошо. Вы слышали, что сказали по телевизору? – ее голос дрожал.
Молодая медсестра дернула плечами и вытащила свою руку.
– Он без памяти! Вы слышали? Без памяти мой сын! Он никогда не придет ко мне.
– Ну что вы… – попыталась успокоить ее медсестра.
– Вы должны мне помочь. Или я… Или я сама пойду искать его! Да. Я сама. Сама пойду, если вы не сможете ничего сделать. Мне нужен телефон, я позвоню в полицию и скажу, что он мой сын! Пусть они привезут его ко мне! – она была настойчива.
– Ну хорошо, хорошо, не волнуйтесь, я сама узнаю про вашего сына.
– Вы обещаете мне? – взгляд Розаны был цепким и бескомпромиссным, таким, что отказать было нельзя, а если откажешь, то случится непоправимое.
– Обещаю, – произнесла медсестра тихо и с какой-то теплой надежностью.
Розана сложила руки, закрыла глаза, но не оттого, что хотела спать, спать она как раз не смогла бы, она закрыла глаза оттого, что эмоции отобрали все силы, подарили новую надежду на встречу с сыном, а новости дали объяснение его исчезновению. Сколько он уже так скитается… Где он, где ее мальчик?
Медсестра выполнила свое обещание. Она набрала номер экстренной помощи, и ее соединили с полицией.
– Я медсестра хосписа. У нас находится женщина, ее зовут Розана, сегодня по телевизору показывали фотографию одного мужчины, он то ли потерялся, то ли у него что-то с памятью, в общем, Розана узнала в нем своего сына.
