– Задержан… И чем ты доказывать будешь? Твой свидетель пустоголовый никуда не годится, а следы в автобусе, которыми ты так красовался, – это пыль, пустота, воздух! Твой задержанный всего лишь механик, который ремонтирует этот, твою мать, автобус! Ты в тупике, Вишневский, мы все в тупике. Десятки тысяч выделено на раскрытие убийств. И отель тебе для жертвы, и психолог-профайлер, поддержка со всех сторон, и даже следователь из соседнего кабинета оказалась в момент преступления, а ты топчешься на одном месте, Вишневский. Может, мне передать расследование Виктору?
– Не надо, – решительно ответил Глеб. – У меня есть план, что делать дальше.
– План? Какой план? У тебя были все карты на руках, лишь немного, капельку напрячь свои мозги, чтобы понять, как в них играть. Что ты сейчас сделаешь со своим механиком? Его отпустят, и ни один суд не даст тебе выбрать меру пресечения.
– Я выйду на домашний арест как минимум.
– А потом что?
– Биологи работают с ДНК. Я уверен, что они дадут нам положительные результаты, и я смогу предъявить обвинение.
– И когда это произойдет?
– В ближайшее время. И как только будет экспертиза, мы докажем его виновность.
– А что со вторым? Кто был с ним?
– Будем выяснять. Это кто-то близкий ему, тот, кого он не сдаст.
– Телефон проверили?
– Он все почистил.
– Значит, есть что скрывать гаденышу. Запросите распечатку звонков. Не мне вас учить, Вишневский.
– Я уже это сделал. Жду результата.
– Что с опознанием?
– Ничего. Он не узнал его.
– Еще минус одно доказательство. Зови сюда Александру и Лизу.
Вскоре девушки вошли в кабинет.
Сергей Коган сел ровнее, поправил ворот рубашки и, сбавив обороты, пригласил их присесть за стол.
– Александра, что можете сказать о подозреваемом? И кто может быть его сообщником?
– Во-первых, если он действительно совершил все эти преступления, то его сообщник, скорее всего, имеет тот же мотив. Они могут быть братьями или близкими друзьями. Часто связь между преступниками остается недооцененной. Нужно изучить жизненные обстоятельства подозреваемого, и, возможно, мы сможем понять, кто был с ним и что могло сподвигнуть их действовать вместе.
Она обвела взглядом собравшихся и заметила, как на лице Когана начали проявляться зачатки понимания.
– И чем раньше мы начнем этот процесс, – продолжала Александра, – тем больше шансов на успех.
Слова Александры оказались своевременными, и Коган стал менее агрессивным.
– Елизавета, а вы что скажете? Чем вы вообще помогаете расследованию?
– Как обычно, занимаюсь развозкой документов и работаю над другими делами, – не скрывая сарказма, отметила она.
Коган не отреагировал.
– Может, вы узнали в задержанном кого-то из автобуса?
– Я уже говорила, что не видела их. Но… Кто-нибудь, кроме меня, заметил, что Давид на опознании остановился рядом с ним? Вы ведь это видели? – Она с вызовом оглядела коллег. – И после этого в нем что-то поменялось.
– Да, у меня тоже была мысль, что он узнал пятого, – сказал Глеб.
– Так надавите на него, пусть получше покрутит своими извилинами. Александра, вы можете что-то с этим сделать?
– К сожалению, волшебных пилюлек у меня нет, но я поговорю с Давидом. Возможно, еще один сеанс гипнотерапии поможет разобраться в том, что случилось. И да, Лиза, вы правы, что-то действительно произошло между ними.
– Что помешало сказать об этом? – спросил Глеб.
– Скорее всего, его состояние, сомнения и неспособность четко воспроизвести все события. У вас ведь были конкретные вопросы – узнает он кого-то или нет. Когда человек не уверен, он не может дать точный ответ. Но это была все равно своего рода терапия для Давида и еще один стимул для его воспоминаний.
– Ну все, меня уже эта тема с потерянной памятью жертвы просто достала! Мы все поставили на Давида, а он даже чуть-чуть не помог нам, – возмущался Вишневский, сжав кулаки. – Я сразу говорил, что эта затея с психотерапией и гипнозами – это уже перебор. Мы теряем время. Простите, Александра, к вам у меня нет претензий, просто это отнимает время и больше мешает, чем помогает.
– Вишневский, а чем вам это мешает? Не вы проводите с ним сеансы. Для этого у нас есть Александра Герц, вам как-то мешают ее методы? – защитил ее Коган, бросив гневный взгляд на Глеба.
– Нет. Но…
– Давайте не забывать, что у вас другая задача – уголовный розыск, эксперты и взаимодействие с ними.
– У нас у всех задача одна.
– И все же провалы памяти и профиль преступников оставим специалистам. Пора заняться делом, работайте.
Вишневский поджал губы, собрал документы и вышел первым из кабинета.
– А вы, Александра, продолжайте работать с ним. Вишневский отчасти прав, мы действительно много на него поставили. Елизавета, вас попрошу оказать содействие Александре, развозить документы больше не нужно, Вишневский справится с этим сам. Но не забывайте ставить его в курс дела. И помните: сейчас важно первое – доказать вину, второе – найти соучастника и понять мотивы. И кое-что еще, дамы…
Коган сделал паузу и продолжил:
– Кто из вас решил порадовать прессу?
– Что? – девушки обменялись взглядами.
– То, что наш свидетель на главном канале мелькал все утро.
