Клиника, с ее креативным названием, на деле выглядела довольно обыденно. В углу стояли какие-то старые весы, которые явно помнили не один десяток пациентов, шкафчики с облупившейся краской, угораздило же дожить им до сегодняшнего дня, и чьи-то миски на полу, кажется, не совсем чистые. Несмотря на старания создать уют, было видно, что клиника знавала лучшие времена.
Это помещение было наполнено не только странными незнакомыми запахами, но и тихими звуками: отдаленные голоса врачей, шаги за стеной и легкое ворчание животных.
– Чем могу помочь? – с доброй улыбкой спросила администратор, поднявшись из-за стойки.
– Здравствуйте, мне нужен доктор Адамов. Он сегодня на месте?
– Доктор сейчас на операции, но уже совсем скоро освободится. Что у вас случилось?
– Со мной-то все в порядке. Просто у моей собаки…
– О, простите, я имела в виду вашего питомца. А где ваша собака?
– Не смог привезти, ситуация сложная, – солгал Глеб. – Мне нужно поговорить с доктором.
– Сейчас есть другой свободный специалист, который мог бы вам помочь. Мне позвать его?
– Мне нужно поговорить именно с доктором Адамовым, я пришел по рекомендации, – настойчиво повторил Глеб.
– Поняла, тогда, пожалуйста, подождите. Доктор выйдет к вам, как освободится, – добродушно ответила администратор, вновь погружаясь в свои дела.
Самое главное – Адамов был здесь, и их разделяло всего несколько стен. Глеб рисовал в голове сценарии его преступлений и пытался самому себе доказать, что никто, совершенно никто не имеет права убивать человека, даже если тот заслужил. На это есть следствие и суд. Что там из практики по судимости за жестокое обращение? Глеб, хоть это и не была его подследственность, не смог вспомнить ни одного судебного разбирательства. Или это не дошло до его ушей, или таких преступлений не совершается. Но этого не может быть, значит, выходит, что система наказания не работает и вершителем становится… Ветеринар? Спасает жизни одних, отнимает их у других? Логично. Да, это логично. Глеб всегда стоял обеими ногами на стороне закона, прописанного Уголовным кодексом, но сейчас он будто хотел прощупать почву на соседней стороне, понять преступника, понять его мотивацию. И со страхом для себя встал второй ногой на соседнюю сторону, переступив границу своих мыслей.
Глеб поднял глаза и встретился с холодным, но проницательным взглядом врача. Перед ним стоял Георгий Адамов – мужчина средних лет, в темно-синем медицинском костюме и аккуратной шапочке. Очки с массивной оправой придавали его лицу интеллигентный, хотя и несколько усталый вид. В нем была строгость, которая обычно свойственна докторам. В руках Адамова было маленькое полотенце для рук – он действительно только что завершил операцию и вымыл руки.
– Вы ко мне? – раздался его тихий, но уверенный голос.
Глеб встал и протянул руку. Адамов, с неким сдержанным профессионализмом, принял рукопожатие.
– Да, я к вам по рекомендации.
– А пациент где? – уточнил доктор, осматривая помещение.
– Собака дома. Так что до пациента придется доехать, – ответил Глеб, стараясь придать голосу некоторую беспомощность.
– Так не пойдет. Везите собаку сюда, будем осматривать. Какая порода? Что с ней вообще случилось?
Какая порода? Конечно, он должен был предугадать этот вопрос, но из-за нехватки времени решил сочинять на ходу. Глеб быстро метнул взгляд на один из плакатов: изображение большой семьи с огромным сенбернаром, с подписью внизу: «Сенбернар».
– Сенбернар, – наконец произнес он. – Она все время лежит, не встает, а я просто не могу ее поднять, чтобы сюда привезти.
– В любом случае я ничем не смогу вам помочь – я не вожу машину, – сообщил Адамов.
«Еще бы! Конечно, не водишь. Тогда бы ты не просил помощи механика, чтобы спрятать тело».
– Я вас отвезу и привезу обратно. Заплачу сколько нужно, – настаивал Глеб.
Адамов посмотрел на него поверх очков, замолчал на несколько секунд, видимо, обдумывая свое решение.
– Ест, пьет? Сколько она уже так лежит?
– Два, – «нет, два – слишком мало», – точнее, три дня. И не ест ничего.
Все эти вопросы заставляли его нервничать. Он ничего не знал о собаках. Если ветеринар сейчас спросит про корм или еще что, то он тут же провалится со своей идеей.
– Так. А воду пьет?
Пьет ли эта воображаемая собака воду?
– Пьет.
– Хорошо. Завтра в десять. Заберете меня из клиники.
Он привычно убрал полотенце в карман своей медицинской рубашки и уже собрался было уйти, но Глеб не позволил ему это сделать.
– Завтра может быть поздно. Я сказал, что пьет, но очень мало и без желания, – произнес он, не веря в свои слова и в историю о несуществующей больной собаке, которую пытался выдумать на ходу. – Вы нужны сегодня.
Доктор вздохнул, взглянул на настенные часы в белой пластиковой рамке, затем, не произнося ни слова, подошел к администратору и, обсудив с ней что-то полушепотом, вернулся к Глебу.
– Ждите, – произнес он и исчез так же внезапно, как и появился.
