Дежурный записал ее номер и все данные, обещали даже приехать в хоспис, чтобы опросить Розану, а про то, кого показывают по телевизору, они и знать не знают. Да и откуда им знать, когда в дежурной сводке нет ни слова о без вести пропавшем Давиде.
Медсестра встретила полицейских, выдала им бахилы и проводила по лабиринту коридоров к Розане. Женщине сказали, что сотрудники скоро прибудут, и она уже ждала их: прибрала в палате, надела свежую сорочку, причесала волосы и заколола их красивой заколкой с яркими многогранными камнями, которую бережно хранила всю жизнь. Она так обычно делала перед приходом Давида, а сейчас эти действия будто сокращали невидимое расстояние между ними.
Дверь распахнулась.
– Розана, к вам из полиции.
Лицо женщины посветлело, морщинки поднялись у глаз.
– Я ждала вас, милые. Спасибо, что приехали.
– Если что, я буду в сестринской, – сообщила медсестра и оставила полицейских с Розаной.
– Вы присаживайтесь, вот сюда. – Она показала на койку напротив ее кровати. – Тут сейчас никто не живет. Одна я.
Полицейские сели.
– Рассказывайте, Розана. Правильно я произнес ваше имя? Что случилось?
– Мой сын, мой Давид. Он давно меня не навещал. И я смотрю – по телевизору показывают. Моего Давида! В холле, мы там все смотрим телевизор. Сначала показали погоду…
– Подождите, Розана. Давайте я задам вам вопросы, а вы постараетесь ответить, так будет быстрее.
– Хорошо, милый, хорошо.
– А ты опроси пока что медсестру, – обратился полицейский к коллеге, – пусть выкатит на бабушку данные какие-нибудь. Состояние и так далее.
Один ушел.
– А он ничего не помнит… Понимаете? Ничего. Как же он найдет ко мне дорогу? А может, он и меня не помнит? Мой мальчик… – причитала Розана.
– Давайте так. Как зовут вашего сына?
– Давид. Его зовут Давид. Я помню, как мы выбирали ему имя.
– Фамилия, – прервал ее полицейский.
– А. Фамилия Геллер. Как и у меня.
– Когда в последний раз вы видели сына?
– Когда… – задумалась Розана. – Тепло еще было, я выходила в сад без куртки. Вон там! – Женщина встала и прошаркала до окна. – Вон на той лавке мы сидели. Давид привез мне теплый платок. Я просила его.
– Хорошо. Ну, может быть, вы сможете вспомнить хотя бы месяц?
– Месяц? Сынок, не помню я месяц. Тут все одно. И день, и месяц. Ничего не меняется. Даже меню.
– Ну хотя бы примерно. Полгода назад он тут был или меньше?
– Поменьше, думаю. Точно поменьше.
– Июль-август, значит… Давно тепло было, бабуль, в тот день?
– Давно. Жара была сначала, потом ушла.
– Или сентябрь… – сказал он сам себе. – Ладно, Розана, во что он был одет?
– А вы не привезете его ко мне? По телевизору же показывали. Это мой сын. И почему вы сейчас его не привезли? – настроение ее поменялось.
– Дело в том, что вашего сына никто не подавал в розыск. И то, что вы увидели по телевизору, не значит, что это именно он. Может быть, тот человек просто похож.
– Что? Что вы такое говорите?! Ага, вы думаете, что раз я старая бабка, то совсем ничего не понимаю? Я узнаю своего сына! Всегда узнаю! Это был он! Это его показывали по новостям! Спросите медсестру!
– Вы успокойтесь, женщина, я ничего такого не думаю, я только предполагаю.
– Так вот твои предположения, сынок, неправильные!
– Даже если это так, то у нас сейчас нет информации, где он находится. Если он в больнице и ничего о себе не помнит, то медики нам сразу сообщают. Я лично проверил сводки, понимаете?
Розана ухватилась за палку, сделала несколько шагов к кровати и снова села на нее.
– Вы не поможете… Никто не хочет помочь… – бормотала она.
– По какому каналу вы видели эту новость?
Розана вздохнула. Помнит ли она название канала? Нет, не помнит, к тому же их все время кто-то переключает. Но неужели это так важно?
– Я не знаю, – сухо сказала она. – У тебя мама есть? – Розана подняла на него взгляд. Полицейский склонил голову, сжал губы.
– Сейчас напишем заявление о без вести пропавшем, разошлем ориентировки, и эта информация будет в каждом районном отделе. Найдем вам вашего сына.
Розана снова приободрилась, поправила заколку и даже смогла немного улыбнуться.
– Спасибо, сынок.
Дверь открылась, второй полицейский жестом позвал первого, и они оба, попрощавшись, удалились.
– Что медсестра говорит?
– Бабуля с деменцией, бывают провалы. Сын есть, раньше навещал, сейчас не приходит. Где живет, не знает, данных нет.
– А про телик что она говорит? Его действительно показывали?
– Не видела кого, но кого-то точно показывали.
– В любом случае заяву я взял, ориентировку закинем, а там, может, и объявится кто-нибудь.
Эксперты-биологи дали ответ. И этот ответ не просто не порадовал Глеба, он загнал его в угол, заставил сомневаться не только в своих выводах и интуиции, но и в своей компетенции. Ни один из генотипов, которые выделили на веревках, не совпадал с генотипом механика. Неужели можно было так ошибиться? Кроме несчастного пальца на зеркале этого автобуса и показаний свидетеля ему было нечего предъявить. И это не доказывает того, что механик причастен к убийствам… Но все же он что-то знает, иначе не стал бы молчать.
