– Давид исчез, – опередил его Глеб. – Задержанные молчат, но теперь на них кое-что есть. ДНК ветеринара. Я смогу предъявить обвинение.
Коган вытянул лицо.
– Это он совершил все убийства?
– Не знаю… Есть доказательства только по последнему преступлению… Был кто-то третий.
– Третий?
– Есть новый кандидат – отец Давида. Он сидел за убийство его сводного брата – Юрия Геллера – и вышел четыре года назад. Вот, – он положил распечатку допроса Когану на стол. – Сейчас я устанавливаю, где он находится.
– И какие предположения? – Коган задумчиво пробежался взглядом по допросу и крутанулся в кресле.
– Я еще не выяснил, но думаю, что Новак где-то здесь. Свяжусь с коллегами на его родине.
– Я возьму это на себя. Займись личностью Давида, выясни его связь с ветеринаром, и найдите его, в конце концов, пока он не натворил дел. Если он все вспомнил, а он вспомнил, то он будет мстить. Не дайте ему это сделать.
Он вернулся в свой кабинет, несколькими большими глотками допил остывший американо, когда заметил, что на улице сильно стемнело. Сейчас были три главные задачи. Во-первых, нужно найти Новака, но раз Коган решил заняться этим сам, то оставалось только две. Найти Давида и первым делом съездить к нему домой. Он должен был там появиться. Глеба вообще мучила история семьи Давида: несчастная мать, его брат Юра, непутевый отец, загнанный собственными комплексами в угол. Вишневский решил, что стоит поговорить об этом с Александрой Герц, в конце концов, она уже стала неотъемлемой частью их команды. И последней задачей оставалось узнать все о Жасмине Адамовой. Причастна ли она к этим событиям? Глеб решил действовать последовательно. Сначала Давид, пока он не натворил дел, потом уже семейка Адамовых. «Жасмина Адамова» – написал он на отрывном листке, поставил знак вопроса и прицепил к своей схеме. Если она супруга Адамова, то все сходится – она связующее звено этих двоих. И, может быть, ее легче будет разговорить.
Но первым делом, не без помощи уголовного розыска, конечно, Вишневский выяснил детали личности Давида, его адрес – действительно улица Новикова, дом пять, квартира семь – и номер телефона, который, как он и думал, был недоступен.
Вишневский пошел дальше. Он открыл соцсети, пришлось зарегистрироваться даже на одном из популярных порталов, и провел поиск. Давид Геллер – не самое популярное сочетание имени и фамилии. «Интересно, он сразу был Геллером или мать поменяла ему фамилию на свою?» – думал Глеб. На главной страничке он увидел знакомое лицо, только немного крупнее и шире, одет в форму спасателя.
Заходил больше недели назад, родился в дальнем уголке России, там же школа, потом московский колледж МЧС, вероятно, тогда и случился переезд в Москву с матерью. Больше никакой информации, фотографии скрыты.
Перед Вишневским будто приоткрывался занавес, показывая только ноги актеров, которые беззвучно ходят по сцене. Но чьи они и что там сейчас происходит, можно было только догадываться, выстраивая десятки и даже сотни версий.
Глеб отметил адрес на схеме – находится на пути движения триста шестнадцатого маршрута автобуса. Возможно, это как-то связано.
Александра только к ночи вернулась домой. Она сняла верхнюю одежду и, не включая большой свет, прошла в ванную. Единственное, чего ей сейчас хотелось больше всего, – смыть с себя этот день. Не нужно было ввязываться в это расследование, ничего хорошего из этого не вышло, и она даже ничем не помогла.
Она зашла в душевую, повернула кран, сделав воду чуть горячее, чем обычно, и закрыла глаза. Капли ласкали и согревали тело, но внутри было так же холодно. Сквозь звуки льющейся воды она услышала телефонный звонок, но торопиться выходить не стала. Потом еще один и еще. Кто-то настойчиво требовал ее внимания. Как бы ни хотелось остаться здесь дольше, Александра завернулась в полотенце, отжала мокрые волосы и вышла из ванной. Она не успела посмотреть, от кого были пропущенные звонки, как абонент зазвонил снова. Вишневский. Саша подняла трубку.
– Мне нужна вся информация о сеансе, – с ходу начал он. – Мы не все обсудили.
– Хорошо, – сухо ответила она. – Но я могу перезвонить вам?
– Когда?
– Несколько минут. Вы выдернули меня из душа.
– Жду.
Саша замотала волосы сухим полотенцем, она никогда не сушила их феном, надела теплую уютную пижаму, взяла ноутбук и, открыв свои записи по сеансам Давида, перезвонила Глебу.
– Все проходило как обычно, он был глубоко погружен. Был момент, когда мне пришлось применить тактильность, чтобы вывести его из гипноза. И, как он сказал, он все вспомнил.
– Что именно он вспомнил?
– Послушайте, Глеб, неужели вы думаете, что если бы я это знала, то я бы не сказала это при первом нашем разговоре? Я еще раз говорю – Давид ничего не сказал.
– А вы не спросили?
– Он хотел умыться, я позволила. После этого он исчез. Какое право я имею удерживать человека взаперти?
– Ну хорошо. И все же. Он что-то ведь говорил во время сеанса? Могут помочь малейшие детали.
– Вспоминал ветряные мельницы, мальчика. Он его всегда видит на сеансах.
