– Это допрос трупа, – выпалил Коган, – которого несколько лет уже жрут черви. Новак покончил с собой вскоре после того, как вышел. Или ему помогли. Там никто не разбирался. Но ты можешь выбросить этот допрос в помойку и исключить его из подозреваемых. Кто-то сильно не любит эту семью.
– Спасибо, – буркнул он. Еще одна нить оказалась ложной.
– Что «спасибо»? Ты выяснил, как связаны между собой жертва и те, кого ты притащил? Давида нашел?
– Нет еще.
– Еще?
– Я под окнами его квартиры.
– Ты же сказал, что опера там были.
– Были, но я решил сам проверить.
– Что значит проверить? Ты собрался ему замки ломать?
– Не совсем.
– Это будет незаконное проникновение, ты ведь это понимаешь, – прошипел Коган в трубку, а потом добавил: – Будь осторожен, чтобы нас потом всех прилюдно не повесили, включая меня как руководителя.
Глеб вернулся в машину.
– Моя версия провальная. Так что вы хотели сказать?
– Провальная?
– Новак мертв.
– Вы хотите сказать, что Давид успел?
– Новак давно мертв.
Александра взяла паузу. Открыла документы и, лишь коснувшись взглядом заполненных строчек, произнесла:
– Тогда вы должны внимательно меня послушать.
Голос Александры был сейчас другим. Голос, скрывающий в себе загадку, ответ на которую она готова была вот-вот озвучить. Но в этом голосе слышались тревога и легкая неуверенность. Он развернулся к ней вполоборота.
– Я слушаю.
– Когда память Давида дала сбой и его воспоминания были нарушены, тогда могли блокироваться и его психологические травмы. Он жертва собственных эмоций, он мог даже не понимать, что на самом деле движет им. Вы знаете, что подавленная ярость или боль сильнее крепкого кулака?
– Я не… – Вишневский еще не совсем понимал, к чему ведет Александра.
– Давид и раньше мог бы сбежать от нас, например когда сломалась машина Лизы, или еще раньше.
Глеб нахмурился, обдумывая слова Александры. А она резко дернула ручку двери и, ничего не сказав, вышла из машины, так и оставив открытой дверь. Оставаться здесь казалось глупым, и Вишневский повторил ее действия.
И чего она сидит? Ждет, когда Глеб наконец разрешит ей выйти? Зачем он просил остаться в машине? Что у них там вообще происходит и почему без ее участия?
Лиза уже успела себя накрутить. Она оставила машину Вишневского и спешно направилась в их сторону. Глеб так же спешно вышел ей навстречу. Его лицо передавало лишь одно – он что-то задумал.
– Будь здесь! – скомандовал он, открыл багажник своего «Ниссана» и схватил здоровый железный лом.
– Глеб! – пыталась позвать его Лиза, но он даже не оглянулся, исчезнув в темноте улицы в направлении дома.
Александра показалась из-за машины, и Лиза направилась к ней.
– Что?! Что происходит? Куда? Куда он пошел?
Александра включила фонарик на телефоне и направила луч света на сложно затянутый узел обрезанного троса.
– Посмотрите сами. Внимательно посмотрите.
Лиза, скорчившись, замотала головой.
– Это ничего не значит. Это совпадение.
Узел троса был затянут в точности так, как на фотографиях связанных жертв.
– Я должна пойти туда!
– Он сказал ждать здесь, Лиза!
– Он взял лом.
– Вы думаете, что поможете ему? Не мешайте.
Лиза не слушала, она пошла вслед за Глебом.
– Какая квартира? Вы знаете, какая квартира?
– Послушай, – Александра схватила ее за плечо, перейдя на «ты». Нет, не потому что они сблизились, а потому, что, во‑первых, на Лизу ничто не действовало, а во‑вторых, она была слишком юной и неосторожной. – Он сам разберется. И за кого ты переживаешь больше?
Лиза потупила взгляд, но эти слова остановили ее, заставили задуматься, перемотать пленку назад, посмотреть еще раз этот фильм, обратить внимание на детали. Почему у нее все не как у всех? Ян, которому хоть она и дала отпор, но поверила сперва. Во что? Давид, в которого получилось так спонтанно влюбиться во время серьезнейшего расследования.
– Все нормально, – приобняла ее Саша, – ты запуталась, девочка. Не ищи ответы, не ищи… Просто побудь с собой, почувствуй саму себя. Вишневский меньше всего хотел бы, чтобы тебе что-то угрожало.
– Но…
– Лиза! – Она посмотрела на девушку убеждающим взглядом.
Сложно быть следователем, когда личные чувства мешают выполнять работу. Кроме стремления к справедливости надо уметь противостоять собственным желаниям, когда они лишние. Лизе непросто смириться с тем, что все вокруг стремительно менялось, в то время как она оставалась на месте. В голове крутились мысли о том, как она могла бы поступить иначе, но то, что другим казалось простым, для нее оборачивалось настоящим лабиринтом сомнений и трудностей.
– Мне нужно… – снова попыталась начать Лиза, но Саша ее прервала:
– Время для слов прошло. Пойдемте в машину.
Лиза вздохнула, глядя на Александру, которая, казалось, стала ей ближе, чем раньше.
