– С чего ты так решил? – Незнакомец подошел ближе, но так, чтобы оставаться недоступным для глаз мальчика.
– Другие дети не вернулись, – обреченно произнес Эрик.
– Твоя правда, но это не значит, что они мертвы.
Тяжелая рука с платком из грубой ткани вытерла с его лица слезы. Затем похититель, держась тени, ослабил веревку на руках и вернулся к тележке.
– Значит, ты слышал мелодию?
Эрика снова катили по каменистой дорожке.
– Не помню, – честно ответил он.
В его сознании вообще события ночи разлетелись на мелкие осколки. Еще там, на чердаке, который странным образом вырос до необъятных размеров, он все помнил. Но, проспав несколько часов, он обо всем забыл. Вроде как Харальд был с ним или ему только так показалось?
– Может, ты помнишь такую мелодию?
Тележка снова остановилась, и раздался грустный и узнаваемый мотив, наигранный флейтой. Окружение наполнили мерцающие огоньки, а деревья над Эриком склонили кроны. Музыка вызвала странные покалывающие ощущения по всему телу. Как будто мальчик угодил в муравейник. Теперь насекомые бегали и кусали его.
Картина перед глазами расплылась, скудные краски ночного пейзажа смешались в серое пятно. На фоне этого возник силуэт матери. Но ненадолго. Следом его сменила настоятельница Грета. Ее жуткая улыбка растягивалась в стороны, пока тело женщины не разделилось на две части, которые свернулись в светящиеся шары и улетели звездами на черный небосвод.
Мелодия прекратилась. Эрик все так же лежал связанный в тележке.
– Узнаешь? Слышишь? – спросил человек.
– Слышу и узнаю, – ответил завороженно Эрик. Его сознание пребывало где-то на грани сна и реальности.
– Славно, а я вот ее не слышу. – Его голос еще сильнее осип. Человеку пришлось прокашляться, чтобы заговорить как прежде.
– Не слышите? – Эрик искренне удивился. Как он мог ее не слышать, если сам же ее играл.
– Я вообще больше ничего не слышу.
Он снова наполнил инструмент воздухом, и родилась магическая мелодия. Она окружила ребенка, заставив позабыть обо всем. Хотелось противостоять ей. Но все без толку. Спустя несколько секунд Эрик провалился в глубокий сон.
Август рассчитывал, что дорога через болота не займет много времени. Но они шли уже полчаса, и тропа никак не хотела заканчиваться. Все это время их сопровождала унылая картина: кривые, поросшие мхом деревья тянули свои сухие, как костлявые пальцы, ветви к черному небу. В воздухе стоял густой запах гниения, от которого хотелось зажать нос.
Лягушки, притаившиеся в лужах по краям тропы, громко квакали, словно предупреждая о чем-то, но всякий раз, как только они приближались к путники, кваканье внезапно затихало. Казалось, что сама природа сдерживала дыхание, наблюдая за чужаками, осмелившимися пройти по этой забытой тропе.
Сквозь тяжелую тишину раздавался лишь хруст под ногами – старые разложившиеся корни деревьев и влажная земля отзывались на каждый шаг. Туман, поднимающийся с болот, медленно окутывал ноги, усиливая ощущение, что каждый момент они могли исчезнуть в этом гнилостном бескрайнем море мха и воды.
Хорошо хоть их вел надежный человек. Гуннар провел в этих лесах времени не меньше, чем в городе, и прекрасно знал, где следует повернуть и какие камни следует обойти стороной.
– Здесь хищников нет, – сказал он неожиданно. Словно вел сам с собой диалог и ответ вырвался случайно. – Они боятся этих мест.
Слова, призванные успокоить, лишь еще больше потревожили душевное равновесие Августа. Больше всего он боялся, что рано или поздно Грим покажет себя и захватит его тело. Тогда уж точно судья Берг примет его за душевнобольного и обвинит во всех грехах.
Здешние места худо сказались на его единственном союзнике. Господин Торсон шел позади, едва волоча ноги. На лице выступили серо-зеленые пятна, его явно мутило от тухлого болотного запаха. К тому же он был самым суеверным из всех. То и дело он оглядывался во тьму, видимо, выискивал старуху. А то и вовсе останавливался и подолгу замирал, задрав голову в беззвездное небо.
Это тоже тормозило их продвижение.
Наконец судья Берг остановился и громко сказал:
– Впереди ворота в замок семьи Форсберг. Но я предупреждаю сразу, каждый из вас сам несет ответственность за свою жизнь.
Август ожидал увидеть огромный каменный дворец, возвышающийся над деревьями, или хотя бы высокую башню со шпилем, украшенную мраморными горгульями, что горделиво восседали бы на вершине. Но время не пощадило эти места. Каменные стены забора осыпались, как песок, колонны ворот накренились и заросли мхом и бурьяном. Огромное дерево, рухнувшее много лет назад, пробило брешь в стене, оставив кованые железные ворота бессмысленно висеть на полусгнивших петлях.
