Остатки замка, который когда-то горделиво возвышался над лесом, теперь превратились в руины, едва различимые в запустелом ландшафте. Главные стены рассыпались, оставив лишь фрагменты массивных камней, которые выглядели как огромные могильные плиты, разбросанные по земле. Их некогда гладкая поверхность теперь была изрезана трещинами и покрыта густым мхом. Словно сама природа стремилась скрыть следы человеческого преступления! Те стены, что все еще стояли, срослись с лесом, став ее неотделимой частью. Сквозь разрушенные участки каменной кладки проглядывал лунный свет, отбрасывая пугающие тени на землю. Башня скорее напоминала скелет: ее верхушка давно рухнула, оставив лишь каркас выбитых окон и проржавевших железных стержней.
Пустые глазницы проемов безразлично взирали на незваных гостей. Блуждая по развалинам, ветер стонал, как призрак. Замок, некогда величественный и неприступный, теперь больше походил на гигантскую забытую могилу, поглощенную болотами и дикой природой.
Кое-где камни сохранили на себе отпечаток разрушительного пожара. Стены и землю в некоторых местах покрывала черная сажа. Август старался не касаться ее. То был пепел не только сгоревшего дерева, но и людей, погибших от холеры.
– Черт! – выругался судья Берг. – Я где-то обронил ключ!
– Ключ? – удивился Август.
Неужели среди этих останков есть что-то, что следует запирать на замок?
– Все верно. Здесь уцелело крыло с кабинетом и спальней. Единственное место, где могли жить здоровые люди.
Светя фонарями, они прочесывали территорию внутри замка.
– Как он выглядит? – спросил Август.
– Серебряный и с широким основанием, – ответил Ивар Торсон. Он водил затуманенным взглядом по земле и при каждом шаге раскачивался из стороны в сторону.
– Господин Торсон, – выкрикнул Олаф Берг, – посмотрите, не выпал ли он у ворот, а вы, Гуннар, – посмотрите там, – рукой он указал на проем в стене, где они проходили ранее.
Путники разошлись. Август остановился и постарался прикинуть, в какой момент судья мог выронить ключ. Он не следил за ним пристально, но, кажется, тот ни разу не рылся в сумке или кармане.
– Может, он выпал в домике? – спросил Август, помня, как судья доставал из сумки фляжки.
– Нет-нет, – отмахнулся Олаф, – когда мы шли по тропе, я без конца проверял его в своем кармане.
Гуннар вернулся ни с чем. Втроем они еще дважды обошли крохотную территорию внутри стен.
– Может, поищем за стенами? – предложил Август.
– Вы думаете, господин Торсон не справится? – Олаф Берг скривился. – Ну ладно, составим ворчуну компанию.
Выйдя за ворота, они увидели лежащий на земле факел и больше ничего.
Ивар Торсон исчез.
Когда Олаф Берг попросил Ивара выйти за ворота, тот обрадовался, так как последние четверть часа его жутко мутило. Дурной приторно-сладкий запах, наполненный гнилью, оседал в легких, отчего желудок свернулся в узел и все съеденное и выпитое за день подскочило к горлу.
Отойдя подальше, он спрятался за огромный валун, бывший когда-то частью стены. Его стошнило сразу, как только он позволил себе расслабиться. Огромные потоки жидкости покинули его тело через рот и нос. Но это не принесло ему облегчения. Спина намокла, на лбу выступил пот, а руки задрожали. Винил он чертовы болота и проклятие, что напитало собой здешний воздух.
На слабых ногах он вышел из-за камня и остановился. Силы покинули тело. Пришлось опереться на дерево, поросшее влажным мхом. Но в таком состоянии ему было на это плевать. Очередной спазм скрутил с огромной силой, и Ивара вырвало еще раз.
На этот раз стало немного легче.
Отдышавшись, он разогнулся и тут заметил, как на кусте что-то висит и поблескивает.
– Вот болван, – прошептал господин Торсон, имея в виду судью, который по глупости зацепил ключ о куст.
Ноги слушались плохо, но он все равно сделал несколько шагов, выставив вперед руку. Видимо, из-за тошноты он неверно оценил расстояние до ключа. Его серебряный отблеск показался в нескольких шагах впереди.
– Боже правый, ну как можно быть судьей и олухом одновременно? – Ивар улыбнулся своей шутке и прошел дальше.
Плотным настилом туман накрыл все вокруг. Тьма сгущалась среди деревьев, пряча лес за мрачной плотной завесой. Все посторонние звуки исчезли, и стало слышно, как тяжело дышит Ивар и как громко бьется его сердце.
Мир притаился в ожидании.
– Ивар, – шепот пролетел над болотами как слабый ветерок.
Ивар замер, прислушиваясь, его пальцы дрожали, едва сжимая факел. Невыносимая тишина давила, обостряя каждый звук, каждый вдох, и было трудно сказать, был ли этот шепот реальностью или игрой его разума.
Туман, словно живое существо, начал медленно двигаться, клубясь вокруг его ног. Легкий холодный ветер коснулся его щеки, и на мгновение Ивару показалось, что он чувствует прикосновение чего-то незримого. Лес впереди был будто живым – ветви деревьев скрипели, а в густых тенях мелькало призрачное очертание.
