После того что услышал Карл про мастерскую, он упустил нить разговора. В мыслях рождались вопросы, на которые он не находил ответа. Пропажа детей обернулась для Гримсвика огромной проблемой. Будто эта история высвободила старых призраков, дремавших во тьме, словно перевернули старое гнилое полено, под которым засуетилась жизнь.
– Что вы знаете о пропавших детях? – спросил Карл, перебив спор мастера и судьи.
– Я лишь делаю инструменты, – ответил Арне, – и потому я хочу уехать, чтобы продолжить свое дело. И вам я желаю того же. Город уже не спасти.
Впервые Грета не кричала на детей. Смерть отца Матиаса явно ударила по ней сильнее, чем кто-либо мог ожидать. Харальд даже почувствовал к ней невольную жалость. Ее лицо, обычно строгое и холодное, теперь покрывали красные пятна: следы долгих неконтролируемых рыданий. Она вошла в комнату без привычного фартука. Говорила рассеянно, смотрела в пустоту, и казалось, дети видели ее в таком виде впервые. В походке, прежде полной уверенности, чувствовались слабость и дрожь. Грета не огрызалась, не бросала резких замечаний и не раздавала подзатыльников, как это часто бывало. Вместо этого она негромко, почти шепотом попросила детей вести себя тише, объяснив, что всю неделю в приюте будут держать траур по отцу Матиасу.
В конце, с трудом сдерживая слезы, Грета добавила, что следующим утром они займутся уборкой комнаты святого отца. Несколько месяцев он запрещал убираться там, предпочитая оставлять все на своих местах. Но теперь, когда его больше нет, пришло время привести все в порядок.
Ее голос дрожал, и, хотя она пыталась сохранять спокойствие, в нем сквозила боль. Дети, видя ее в таком состоянии, молча кивали, понимая, что траур коснулся всех, даже их суровой настоятельницы.
Когда Грета ушла, Харальд выждал паузу и подошел к самому старшему. Его звали Виг. Высокий и крепкий для своих лет, он был самым задиристым среди детей приюта. Он обладал резкими чертами лица и светлыми всклокоченными волосами, которые постоянно спадали на глаза. В следующем месяце ему исполнится шестнадцать, и он наконец покинет это место, чего все давно ждали, особенно Харальд с Эриком.
– Чего тебе? – спросил Виг. Он сидел на кровати и расшнуровывал ботинки, готовясь лечь спать. Этой ночью детям явно было не до веселья.
– Мы в опасности, – тихо сказал Харальд, но другие дети все равно его услышали.
– Да, как и все, – ответил ему Виг и завалился на кровать. – Но ты особенно, если не отвяжешься.
– Вы не понимаете, – Харальд повысил голос, – опасность на нашем чердаке!
Виг усмехнулся, хотя на лице мелькнул испуг. Остальные дети подошли ближе и окружили младшего.
– Что ты такое мелешь? – Кто-то толкнул его в спину. – Давно не получал?
– Эрик ушел на чердак и не вернулся, – не отступал Харальд.
– И ты хочешь, чтобы мы пошли туда и тоже сгинули? – уточнил Виг, сохраняя насмешливый тон.
– Да парень тронулся умом, – ответил ему Ларс, близкий друг и соратник Вига, на полгода младше его.
– Если мы что-нибудь не предпримем, то нас всех похитят! – выкрикнул Харальд.
Его одолевала злость и несправедливость. Им-то хорошо. Они большие и сильные, собрались в банду, чтобы было не страшно. Но разве они не должны заступаться за младших? Разве не для этого Господь наградил их силой?
– Еще раз крикнешь, будешь спать в коридоре. – Ларс резко отвесил ему подзатыльник.
– Погоди, – вдруг решился Виг, приподнимаясь на кровати. – Я схожу с тобой на чердак. Проверим, правду ты говоришь или нет.
– Что? – Ларс удивленно поднял брови, но Виг ему ничего не ответил.
– Спасибо, – пробормотал Харальд, кивая. – Тогда собирайтесь, я вас проведу.
– Идем все! – скомандовал Виг, и дети начали собираться.
Вооружившись двумя масляными лампами, они тихо вышли из комнаты. В такой компании идти по темным коридорам было гораздо комфортнее. Их не беспокоила настоятельница или другие воспитатели приюта. Дети знали, что сейчас те заняты подготовкой к похоронам, которые должны состояться этим утром.
– Вот она, та самая лестница на чердак, – сказал Харальд, пропуская вперед Вига и Ларса.
– Что-то она не выглядит как дверь в потусторонний мир, – с иронией заметил Ларс.
– Пойдем, – сурово произнес Виг.
Не боясь шума, Виг первым поднялся по скрипучим деревянным ступенькам, которые гулко отзывались под его ногами. Отодвинув засов, он толкнул дверь чердака. Следом за ним с настороженным видом шел Харальд, а замыкал шествие Ларс, держа лампу высоко, чтобы свет мог проникнуть в темные углы. Остальным ребятам было велено остаться у подножия лестницы и ждать.
– Погоди, Ларс. – Виг сделал устраняющий жест, позволяя Харальду пройти первым.
Тот, чуть дрожа, шагнул вперед, оказываясь в круге света, который разливался от лампы, что держал Виг. Тусклый свет едва прорезал густую тьму чердака, заставляя тени отступать.
– Это тот самый чердак? – раздался за спиной тихий, но напряженный голос Ларса.
– Он самый, – неуверенно ответил Харальд, чувствуя, как в груди нарастает неприятное волнение.
– Замечательно, – раздался с легкой насмешкой голос Вига.
