Внимание его привлекли экспонаты, представленные в этой маленькой лавке древностей. Она немного напомнила ему церковь Святого Михаила запахом старинных вещей, но здесь этот запах перебивался свежим ароматом пчелиного воска и уксуса. Пол – по крайней мере та его часть, которую не покрывали турецкие ковры, – был натерт до ослепительного блеска. Стеклянные витрины вдоль стен сверкали. Вообще лавка выглядела так, словно сент-джеймсский антиквар скупил Британский музей: здесь все было забито самым разным антиквариатом. Бо́льшая его часть экспонировалась в стеклянных витринах, но множество предметов или размещалось на столах, или было подвешено на стенах и даже потолке.
Приказчик снисходительно улыбнулся и предложил:
– Ну хорошо. Не желаете ли чашечку улуна[8], пока делаете выбор?
– Нет-нет, ничего не надо! – отказался Бентли, возвращаясь к действительности. – Кембл у себя?
Бархатные шторы позади конторки неожиданно распахнулись, и тихий голос произнес:
– Стоит помянуть дьявола, и он тут как тут!
Надо отдать ему должное, это был эффектный выход.
– Добрый вечер, Кембл, – поклонился Бентли щегольски одетому джентльмену, стоявшему в обрамлении зеленого бархата штор. – Можно поговорить с тобой с глазу на глаз?
Джентльмен приподнял бровь и, постучав кончиком безупречно отполированного ногтя по губе, спросил, не слишком, впрочем, доброжелательно:
– Хотелось бы мне знать, что могло привести ко мне, простому лавочнику, известного своим дурным нравом Ратледжа?
Совсем другим тоном Кембл крикнул приказчику:
– Жан Клод, поставь чайник на огонь!
Как только они уселись у письменного стола, Бентли сбивчиво изложил суть дела и заявил:
– Мне нужна твоя помощь!
– О, в этом я не сомневаюсь, – буркнул Кембл. – Что случилось на сей раз, Ратледж? Контрабанда драгоценностей? Торговля оружием? Или труп в темном переулке?
– Ничего похожего, – пробормотал Бентли, втайне сожалея, что все не так просто.
Кембл склонил голову набок и осторожно поинтересовался:
– Неужели ты опять связался с торговцами опиумом?
– Побойся бога, Кем! Я даже не подозревал, что они подсунули мне тот опиум, и ты это знаешь!
– Значит, тебя послал сюда твой зять? – презрительно фыркнул Кембл. – Поверь, мальчик мой, я не могу больше позволить себе быть замешанным в политических интригах, уголовном сыске и всяких прочих авантюрах Макса. Видишь ли, некоторые мои партнеры по бизнесу начинают нервничать, когда речь заходит о политике, не говоря уже обо всех этих реформаторах.
– Нет, Макс тут ни при чем. Дело совсем другого рода, – вздохнул Бентли, уставившись на носки своих сапог. – Видишь ли, мне просто нужно попасть на бал.
Кембл сложил ладонь чашечкой и театральным жестом приложил к уху:
– Я не ослышался?
– Бал, – повторил Бентли. – Мне необходимо попасть на бал, Кембл, а у меня нет камердинера. Вот я и хочу, чтобы ты, так сказать, экипировал меня: приодел во что-нибудь элегантное. Ты же в этом спец…
Услышав это, Кембл запрокинул голову и рассмеялся, потом воскликнул:
– Боже мой, тут наверняка замешана женщина! – Вскочив с места, он взмахнул руками, словно дирижируя хором. – Ну что ж, тогда за дело! Я в долгу перед стариком Максом, так что давай-ка посмотрим, с каким материалом придется работать. «Жиро и Шено» с Сэвил-Роу обошьют тебя в мгновение ока, но сначала придется снять необходимые мерки.
Чувствуя себя громадным неуклюжим быком рядом с субтильной фигурой Кембла, Бентли наблюдал, как тот ловко снует вокруг него, словно производит инвентаризационную опись, и бормочет:
– Боже мой, ну ты и гигант! Чем, интересно, кормят мальчиков в Глостершире? А покрой твоего плаща – настоящий кошмар! Сними его сейчас же! Жан Клод использует его для полировки серебра. Не надо бросать на меня такие свирепые взгляды! Жилет лучше тоже сними.
Бентли, пребывая в отчаянии, вздохнул и подчинился.
– Пока мы этим занимаемся, я поручу Морису смастерить тебе на скорую руку что-нибудь для повседневной носки, – пробормотал Кембл, пока шарил в ящике стола в поисках коробки с портновскими булавками. – Нельзя вечно рассчитывать только на свою привлекательную внешность, Ратледж, приходится и одеваться.
«Или раздеваться», – раздраженно подумал Бентли. К тому времени, как, раздвинув портьеры, появился высокомерный Жан Клод, он был уже раздет до нижнего белья.
– Ух ты, какой чудесный зад, – одобрительно пробормотал по-французски приказчик, поставив на стол поднос с чаем.
– Даже не думай об этом, – предупредил Кембл с набитым булавками ртом. – Этот парень лишь разобьет тебе сердце.
Бентли подозрительно прищурился:
– Что он сказал?
– Он сказал, что больше всего тебе подойдет голубой цвет, – ответил Кембл, выплевывая последнюю булавку, а Жан Клод игриво улыбнулся и принялся разливать чай. – Твое тело под этим бесформенным тряпьем в прекрасном состоянии.
Кембл отступил на шаг, оценивая результаты своей работы – тщательно подогнанную по фигуре Бентли сорочку.
– Пожалуй, если убрать немного здесь и вот здесь, то это недоразумение, которое ты носишь, может послужить Морису в качестве выкройки.
