Ее супруг на чудесной гнедой кобылке скакал рядом с экипажем, и Фредерике казалось, что вид у лошадки такой самодовольный, словно это она хозяйка положения. Пока они ехали, всегда находились желающие с ними поздороваться, выразить свое почтение. Даже пахари на полях и деревенские кумушки, снимавшие вывешенное для просушки белье, останавливались, чтобы помахать им вслед, а то и перекинуться парой слов через живую изгородь. Возле Уоллингфорда им встретился цыганский табор, переезжавший на новое место в раскрашенных во все цвета радуги повозках, из которых выглядывали чернокожие красотки и призывно окликали всадника, но Бентли лишь улыбался и махал рукой.
Вскоре стало ясно, что в этот день до Глостершира они не доберутся: к вечеру небо затянуло облаками. Пришлось остановиться на ночлег в гостинице неподалеку от Литл-Уитнема. Бентли был так обходителен, что Фредерика заподозрила его в некой театральности, особенно когда он заказал маленькую комнату для себя и апартаменты для них с Джейн. Возможно, так и следовало себя вести новоиспеченному супругу, но, к своему смущению, Фредерика осознала, что надеялась на иное. Она разочарованно вздохнула, запирая дверь, и сразу же улеглась в постель, мечтая поскорее добраться до Глостершира.
Стоял прохладный весенний день, когда Камден Ратледж, граф Трейхорн, проходя по просторному холлу Чалкот-корта, услышал топот копыт прямо перед домом, а когда в окно брызнули из-под копыт частицы гравия, подумал, что кто-то, видимо, чертовски торопится. Дворецкий направился к двери выяснить, кого принесло, а граф опустился в ближайшее кресло в ожидании незваных гостей, вытянув ноги в тяжелых рабочих сапогах.
Граф, как обычно, поднялся задолго до рассвета и провел утро со своим управляющим и наемными рабочими, которые строили на ферме новое зернохранилище. На укладку фундамента ушло почти два месяца, причем в процессе работы графу отдавило три пальца. И сегодня он чувствовал себя не лучшим образом.
– От вашего брата, милорд, – доложил Милфорд, протягивая ему послание.
– Слава богу, не гости, – буркнул Трейхорн, неуклюже срывая печать пальцем, на котором отсутствовал ноготь. Содержание записки не улучшило его настроения.
«Дорогой Кем!
Извини, что был вынужден позаимствовать твой экипаж с Мортимер-стрит. Завтра буду дома, уже в брачных оковах. Моя жена – бывшая мисс де Авийе из Эссекса. Очень хорошенькая малышка. Не думаю, что ты ее знаешь.
Как всегда, твой покорный слуга и брат Р. Б. Р.
P. S. Закалывать тельца не надо, для этого случая больше подойдет ощипанный и ошпаренный кипятком петух».
– О боже! – воскликнул граф, вскакивая с кресла и бросаясь на поиски жены. – Хелен! Хелен, мне кажется, что Бентли начал курить опиум!
Мистер и миссис Ратледж прибыли в Чалкот-корт к полудню следующего дня. Не прошло и минуты, как в доме поднялась кутерьма. Увидев, как все семейство Бентли с криками, размахивая руками, высыпало на парадную лестницу, Фредерика почувствовала некоторое облегчение. Она выросла в доме с достаточно свободными нравами, и ей совсем не хотелось провести даже короткое время там, где безукоризненно следуют этикету.
Леди, джентльмен, трое детишек, полдюжины слуг и мокрый грязный спаниель шумно суетились вокруг них, пока лакеи разгружали и вносили в дом багаж. Лорд Трейхорн пытался утихомирить собаку, несмотря на то что держал на руках грудного младенца. Леди Трейхорн бросилась с распахнутыми объятиями к Бентли, едва тот спрыгнул с лошади. Фредерика с облегчением увидела, что люди здесь совершенно нормальные, благожелательные и простые, и брак с лордом Ратледжем перестал казаться ей таким уж ужасным.
Потом и она оказалась в объятиях супругов, а затем и их старшей дочери, девочки лет пятнадцати.
Леди Ариана Ратледж, стройная, с густыми, очень светлыми волосами, голубоглазая, напомнила Фредерике ее кузину Эви. Увидев ее теплую и озорную улыбку, Фредерика почувствовала, как постепенно отступает тоска по дому.
Чалкот-корт, небольшой, но очень красивый, стоял в окружении фруктовых деревьев на склоне холма как раз над небольшой деревушкой и был обнесен стеной, но она не мешала видеть приземистую норманнскую колокольню сельской церкви. Вскоре новоприбывших пригласили в гостиную, куда принесли поднос с чаем и бутербродами. Леди Ариана осталась со взрослыми, а младшие: Джарвис, Мэдлин и крошка Эмми – радостно отбыли с нянюшкой.
Фредерика с облегчением поняла, что Бентли успел сообщить семье о своей женитьбе. Возможно, она все-таки его недооценивает? Как-никак, а ему удалось организовать вполне достойную церемонию бракосочетания за столь короткое время. Впрочем, вскоре она поняла, что, несмотря на радушие и гостеприимство, семья Бентли не вполне освоилась с этим событием.
