Она вышла из кустов, но тут же отступила назад. В нескольких футах от нее стояла на коленях женщина в накидке из мериносовой шерсти и украшала могилу полевыми цветами и рогозом. Ее неброская внешность и простая одежда идеально сочетались с окружающей обстановкой, и Фредерике даже подумалось, уж не стала ли она свидетельницей какого-нибудь обряда, посвященного божеству, которому поклонялись древние жители этой местности.
Она хотела незаметно уйти, но не успела. Женщина, видимо обладавшая острым слухом, вскинула голову и грациозно поднялась. Она была высокая, с крупным ртом, высокими скулами и проницательными карими глазами, которые почему-то казались знакомыми.
– Извините, пожалуйста, – обратилась к ней Фредерика. – По этой тропе можно пройти в деревню?
– Да, если спуститься по склону и пройти через те ворота.
Фредерика поблагодарила и хотела уже уйти, но незнакомка, загадочно улыбаясь, откинула с головы капюшон, под которым скрывались уложенные в простую прическу густые каштановые волосы, и протянула ей затянутую в перчатку руку.
– Подождите, пожалуйста. Насколько я понимаю, вы моя новая сестрица, – произнесла она хрипловатым голосом. – А я Кэтрин. Доброе утро.
Сестра Бентли? Неужели эта женщина в поношенной накидке с непринужденными манерами и есть виконтесса Веденхайм?
– Какая неожиданная встреча! – улыбнулась Фредерика, неловко приседая в реверансе и крепко сжимая в руке букеты. – Простите, что нарушила ваше уединение.
Леди Веденхайм тоже улыбнулась:
– Боже мой, дитя, перестаньте приседать передо мной, а то я чувствую себя древней старухой, хотя я всего на год с небольшим старше вашего мужа.
Странно, но на руках у виконтессы были кожаные перчатки для верховой езды. Она все еще держала протянутой руку, и Фредерика, пожав ее, покраснела.
– Вы очень похожи.
Уголок широкого рта леди Веденхайм приподнялся в усмешке, и она призналась, жестом приглашая Фредерику присесть на скамью по другую сторону могилы:
– О, мы с ним похожи и во многом другом.
По дороге к скамье они задержались возле ряда покрытых лишайником могильных камней. На некоторых из них была выбита фамилия Ратледж. За ними расположились два неровных ряда могильных надгробий и усыпальниц, принадлежащих Камденам.
– Здесь вся история семьи, – пробормотала виконтесса, жестом указывая на плиты и камни и усаживаясь на скамью. – Вы стали членом той еще семейки, должна вам сказать.
Судя по всему, леди Веденхайм обладала той же грубоватой прямолинейностью, что и ее брат. Отложив в сторону цветы, Фредерика уселась рядом с ней на скамью.
– А Камдены и Ратледжи что, родственники? – поинтересовалась она.
Устремив вдаль какой-то странно отрешенный взгляд, леди Веденхайм кивнула.
– Предки моей матери построили эту церковь и эту деревню. Она вышла замуж за одного из девонширских Ратледжей.
– И получила в наследство Чалкот?
Виконтесса натянуто улыбнулась и махнула рукой в сторону могилы, на которую положила цветы.
– Ничего хорошего ей это не принесло. Ее звали Элис. Сегодня годовщина ее смерти. Она умерла так рано, что Бентли ее почти не помнит. Ее здоровье так и не восстановилось после его рождения, и он очень страдал от отсутствия женского внимания.
– Ему так никто и не заменил мать? – тихо спросила Фредерика.
Виконтесса пожала плечами и неуверенно протянула:
– Возможно, Кассандра, первая жена Кема. К сожалению, воспитательница из нее была никакая. К тому же, когда они поженились, Бентли был примерно в возрасте Джарвиса.
– Где она похоронена? – спросила Фредерика.
Виконтесса указала на широкое пространство между могилой своей матери и двумя надгробиями меньшего размера, которыми заканчивался ряд.
– Там.
– Но… там ничего нет.
Виконтесса опять загадочно улыбнулась и кивнула:
– Там нет надгробия: в камне оказался скрытый дефект, и несколько месяцев назад он развалился надвое, как раз между словами «любимой жене» и «матери». Сейчас каменщик делает новое надгробие, но, откровенно говоря, я считаю это знамением Божьим.
Фредерика не знала, что сказать на это.
– Она умерла недавно?
– Некоторые сказали бы, что недостаточно давно, – пожала плечами виконтесса.
– Вот как? – промолвила Фредерика. Вот она опять, эта поразительная прямолинейность Ратледжей. – Ее… не очень любили?
– О нет, в определенных кругах любили, даже очень, – пробормотала виконтесса. – Кассандре было скучно в деревне, поэтому ее приятели и разного рода дамские угодники толпами приезжали сюда из Лондона. Жить в Чалкоте, когда там находились Кассандра и отец, было все равно что в Брайтонском павильоне.
– Такое трудно даже себе представить, – удивилась Фредерика. – Сейчас здесь так мирно.
Виконтесса усмехнулась:
