Видит Бог, он не мог никому открыть ни свое сердце, ни свои мысли, но с Фредерикой все было по-другому. Пройдет какое-то время, и она что-то почувствует или увидит и задаст вопросы, на которые он не сможет ответить. Она не глупа, его молодая жена, и, как она сама справедливо заметила, вовсе не так уж наивна. Ее будет трудно обмануть. Уж не воображал ли он, что сможет? Или, действуя подсознательно, привез ее в Чалкот, чтобы она помогла ему изгнать призраки прошлого? Уж не убедил ли он себя по простоте душевной в том, что любовь побеждает все? Как бы там ни было, у него ничего не получилось. Было несусветной глупостью вести ее к алтарю несмотря на то, что она ждала от него ребенка.
– Эй, парень! – вывел его из задумчивости голос Ангуса. – Ты будешь наконец работать или продолжишь грезить наяву?
Бентли заметил, что остановился на полпути, не довел рубанок до конца доски, а когда поднял рубанок, увидел оставшуюся на доске неровность. Выругавшись, он провел рубанком еще пару раз и сгладил зазубрину. Жаль, что нельзя так же легко разделаться с ночными кошмарами. Ладно, сейчас он будет думать не об этом, а о том, как получше выровнять доску, и постарается с помощью этой простой работы вытеснить из головы все прочие мысли.
Когда Фредерика спустилась вниз, лорд Трейхорн находился в своем кабинете. Из-за массивной двери было слышно, как он с кем-то разговаривает на повышенных тонах: похоже, сердится. Фредерика не решилась стучать и пошла дальше, но тут ее внимание привлек жалобный писк. Присмотревшись, она увидела котенка, который сидел у двери и мяукал. Она подняла его и прижалась щекой к рыжей шерстке. В это время появилась миссис Нафлз, забрала у нее малыша и заворковала, пристроив котенка в карман фартука:
– Вот ты где, миленький! Сейчас отнесу тебя на место.
Фредерика спросила у нее, где находится столярная мастерская, и миссис Нафлз объяснила. Все мастерские в Чалкоте располагались у подножия холма рядом с новым амбаром и занимали длинный ряд каменных помещений. В некоторых двери были нараспашку, например в кузнице, из трубы которой валил белый дым, в других, напротив, плотно закрытыми. Фредерика еще издали услышала лязг металла и ругательства, а спустившись вниз по тропинке, заглянула в кузницу, где и узнала, что столярная мастерская находится в соседнем помещении.
Ее муж, обнаженный до пояса, что-то делал, низко склонившись над верстаком. По его мускулистой спине струйками катился пот: жар от кузнечного горна был невыносим. Кузнец, которого все называли старым Ангусом, поприветствовал ее коротким кивком, положил свои инструменты и ушел. Бентли обрабатывал нижнюю планку двери, не замечая присутствия жены, и она долго наблюдала, как напрягаются и расслабляются мускулы на его плечах в такт плавным движениям рубанка, сопровождавшимся мягким шуршащим звуком. Он по собственной инициативе взялся за эту черную работу и, судя по всему, неплохо с ней справлялся.
Как и все остальное, он делал это с изящной ленцой, как будто не прилагал никаких усилий, если бы не напряженные мощные мышцы и не пот, который струился по его телу. Бентли сбросил с плеч подтяжки, и его темные брюки спустились на бедра, подчеркивая узкую талию.
Разве найдется женщина, которую не соблазнит эта мужская красота, обаяние и сила? Фредерика допускала, что ее муж далеко не святой, но в то, что он поставил целью ее соблазнить, утаив свой подлинный характер, поверить не могла.
– Бентли! – окликнула она наконец мужа.
При звуке ее голоса он замер, потом выпрямился и чуть повернул голову в ее сторону. Она увидела, как по его лицу, словно слезы, струится пот.
– Бентли, – повторила Фредерика, – нам надо поговорить.
Она услышала, как он выругался себе под нос, потом, положив инструмент, провел рукой по лицу и, кивнув, прошел мимо нее в тень старого каштана. Здесь тишину нарушало лишь пение птиц да шорох листвы. Под каштаном стояла старая скамья, и он жестом предложил Фредерике сесть, а сам устроился на траве, вытянув длинные ноги.
В этот момент Фредерике было не до любования мужем: ей предстояло решить ужасную задачу. Казалось, что сердце у нее переместилось куда-то в горло. Страх и сомнения вернулись с удвоенной силой, и ей показалось, что она опять осталась с ним наедине в музыкальной комнате Страт-хауса и ждет решения, которое наверняка изменит ее жизнь.
Опершись на руки, Бентли выжидающе посмотрел на нее. Она видела, что под ладонью у него колючий плод каштана, но он, похоже, этого даже не заметил. Это ее встревожило. Она и раньше не раз замечала, что Бентли не чувствует боли или еще чего-то или, во всяком случае, чувствует не так, как другие.
– Ну, выкладывай, Фредди, – вздохнул он, заметив, что она как-то странно на него смотрит. – Плохие новости не становятся лучше, оттого что их сообщают не сразу.
Она вдруг осмелела и решилась не ходить вокруг да около:
– Я хочу знать, Бентли, правда ли, что у тебя была любовная связь с женой твоего брата.
Он посмотрел в сторону и горько усмехнулся:
