– Это получилось случайно. Если ты не веришь мне, спроси у Фредди. Она на меня так сердита, что, будь уверен, скажет правду.
Кем сложил руки на груди:
– Куда это ты, позволь полюбопытствовать, собрался?
– Об этом тоже спроси у Фредди, – буркнул Бентли, направляясь по тропинке к конюшням.
В тот день, когда муж сбежал, Фредерика заперлась в спальне и проплакала до вечера. Здесь ей даже горем своим поделиться было не с кем. Бентли стал ей не только любовником, но и другом. Ее потрясло это открытие, ведь она должна бы его ненавидеть, а не любить. Но вот полюбила. За все свои восемнадцать лет жизни она еще ни разу не чувствовала себя такой одинокой и растерянной.
Когда солнце в сиреневой дымке стало клониться к закату, она сползла с кровати, сжимая в кулаке носовой платок Бентли. От него исходил такой знакомый запах, что она совсем приуныла. Шмыгнув носом, Фредди подошла к окну и взглянула на дорожку, что вела к конюшне – на всякий случай, – но никого не увидела. Быстро темнело, было очень тихо. Фредерике начало казаться, что она совершила ошибку, но не станешь же просить совета у Хелен или лорда Трейхорна. Ах, как ей не хватало ее семьи! Особенно Зои и, как ни странно, тетушки Уинни. Она знала мужчин, и ничто не могло ее шокировать.
Она вернулась в постель и, размышляя, не написать ли тетушке, крепко заснула.
На следующее утро, хоть и встала поздно, Фредди еще разок хорошенько выплакалась, потом умылась холодной водой. Она не знала, что говорить и что делать, а главное, что сказать родным Бентли. Наверное, придется сказать правду. Просто, лежа в кровати и жалея себя, проблему не решить. Можно лишь окончательно потерять уважение к себе.
Позвонив Джейн, она сложила тетради Кассандры с намерением вернуть их на место.
– Перед завтраком из Белвью приехал конюх, – сообщила горничная, прибежавшая на звонок, разглаживая морщинки на ночной сорочке Фредерики. – Он сказал, что его хозяйка хотела бы увидеться с вами сегодня. До полудня она будет в ризнице, а потом дома.
«Интересно, что от меня могло понадобиться Джоан? – думала Фредерика, молча одеваясь, – Господи, неужели уже вся деревня знает, что муж меня покинул? – С тяжелым сердцем она спустилась к завтраку. За столом сидела одна Хелен.
– Не отчаивайся, дорогая, – улыбнулась она, наливая Фредерике кофе. – Он вернется, как всегда, когда успокоится.
Фредерика отодвинула тарелку:
– А я, может, вовсе не хочу, чтобы он возвращался. Я считаю, что расторгать брак, практически не объяснив причин, недопустимо.
– Ты права, – поддержала ее Хелен, снова усаживаясь за стол. – Но он тебя любит, в конце концов поймет это и будет извиняться и каяться, пока не простишь. Только дай ему время.
Фредерика взглянула в глаза Хелен:
– Вы думаете, он меня любит?
– Он ни за что не женился бы на тебе, если бы не любил, – улыбнулась она и уверенно сказала: – Поверь, Бентли ничего не станет делать против своей воли. Он был таким всегда, даже в детстве.
Ее слова привели Фредерику в смятение.
– Так вы… вы так давно знаете его?
Хелен покраснела и призналась:
– Видишь ли, в детстве я некоторое время жила здесь. Бентли в то время был совсем маленьким. Разве ты не слышала старые сплетни? Моя мать, Мари, была любовницей Рэндольфа.
Фредерика чуть не охнула от неожиданности. Мари? Этим именем была подписана книга, подаренная Рэндольфу! Так это была ее мать?
– Но как только мне исполнилось семнадцать лет, я уехала учиться в Швейцарию, – продолжила Хелен. – Потом Кем женился, и я долгие годы не видела никого из членов семьи.
Фредерика поставила на стол чашку и пробормотала, отодвигая стул:
– Извините, у меня что-то нет аппетита. Пожалуй, я лучше прогуляюсь.
Хелен положила ладонь на ее руку:
– Не буду нарушать твое одиночество, дорогая, но постарайся не волноваться – ради ребенка, хорошо? А если захочешь поговорить, просто дай мне знать.
Фредерика кивнула и вышла из столовой. Хелен такая добрая, воспитанная, к тому же настоящая леди. Не странно ли, что эта загадочная Мари оказалась ее матерью? Наверное, с этим была связана какая-то скандальная история. Ей вдруг подумалось, что в Чалкоте, похоже, у нее одной нет скелета в шкафу.
Утро выдалось довольно прохладным, но Фредерика, направляясь в церковь Святого Михаила, даже накидку не захватила. Джоан она застала в ризнице за починкой одеяний певчих из церковного хора. Отложив иголку, та поднялась ей навстречу:
– Спасибо, что откликнулись на мою просьбу и пришли. Я не знаю, что между вами произошло, но Бентли сказал…
– Так вы его видели? – прервала ее Фредерика с надеждой в голосе.
Джоан печально покачала головой:
– К сожалению, нет, но у меня есть кое-что для вас. Наверное, ко дню вашего рождения, да? Хотя я не уверена. Поздно ночью Бентли заезжал в Белвью и просил передать это вам, а еще он оставил для вас записку.
– К моему дню рождения? – удивилась Фредерика, принимая из рук Джоан два послания. – Но до него еще несколько месяцев! Сомневаюсь даже, что Бентли знает, когда.
