– С радостью. Ходят слухи, что большего распутника, по крайней мере в шести графствах, нет. Получается, врут? Ты хочешь, чтобы твоя жена просто лежала под тобой без движения и была довольна этим? Я тебя правильно поняла? Хочешь, чтобы я не двигалась? Не произносила ни звука? Или ты считаешь, что если женщина испытывает наслаждение, то она дурно воспитана?
– Остановись, жена! – рявкнул Бентли. – Мы, конечно, не жили как монахи и наслаждались этим. Но вот что я тебе хочу сказать: Кассандра Ратледж была сучкой, которая манипулировала людьми, и бессердечной шлюхой. В этом доме никто не желает вспоминать о ней: ни я, ни Ариана, и уж тем более мой братец. Не прикасайся к ее вещам. Держись подальше от ее комнаты. И никогда больше не упоминай ее имени!
Последние слова он произнес, направляясь к двери. Уже взявшись за дверную ручку, он оглянулся и посмотрел на нее.
– Куда ты идешь? – едва слышно спросила Фредерика.
– За твоей горничной. Надо как следует обработать твою рану. Прости еще раз, что ударил тебя. Я очень сожалею. Видит бог, я не хотел, это вышло случайно.
– Ты вернешься?
– Мне нужно в столярную мастерскую, чтобы починить церковную дверь, – произнес он, глядя в сторону. – Да и физическая нагрузка необходима, иначе я взорвусь.
С этими словами он широко распахнул дверь, и Куинни чуть не упала в комнату, едва удержавшись на ногах. Бентли схватил ее за плечо, чтобы помочь обрести равновесие, но было поздно: она качнулась назад, основательно приложив его своей метелкой по лицу.
Не сказав ни слова, Бентли помог ей удержаться на ногах и, смахнув с лица сажу рукавом пиджака, вышел из комнаты.
Фредерика смотрела, как он удаляется по коридору. Слишком поздно она заметила, что Куинни смотрит на нее с состраданием. Господи, неужели слуги подслушивают под дверью? Но в этом, похоже, не было необходимости. Голос Бентли был слышен далеко и так.
– Куинни, это не то, о чем ты подумала.
Пока Куинни возилась с камином, Фредерика просто наблюдала за ее работой и размышляла над собственной жизнью. В голову ничего не приходило, разобраться ни в чем не получалось. Не успела Куинни закончить работу, как в комнату вбежала запыхавшаяся Джейн и затараторила:
– Мистер Ратледж приказал мне… О господи! – Горничная опустилась на колени перед креслом хозяйки и отодвинула с виска волосы.
– Все не так страшно, как кажется, – успокоила ее Фредерика. – Но я по крайней мере поняла, что когда кому-то снится кошмар, будить его нельзя.
Обе служанки как-то нервно улыбнулись. Силы небесные, неужели никто ей не верит? Фредерика почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. Бормоча какие-то банальности, Джейн направилась в гардеробную и принялась там возиться. Куинни моментально водрузила на место каминную решетку и, пожелав хозяйке хорошего дня, выскочила из комнаты, словно поняла, что той захотелось побыть одной. Фредди и правда нужно было подумать: что-то ее по-прежнему тревожило.
Фредерика позвала Джейн, и та тут же появилась, держа полоску ткани для перевязки.
– Сходи на кухню и принеси мне крепкого чая. Потом я, пожалуй, действительно лягу в постель. А повязки не надо. С ней все будет выглядеть гораздо страшнее. Я позову тебя потом.
Неуверенно взглянув на хозяйку, Джейн присела в реверансе и ушла. Фредерика отправилась в гардеробную за тетрадями Кассандры. Она и сама не смогла бы сказать, зачем они ей нужны, понимала лишь одно: ее отношения с мужем приближаются к критической точке. По причинам, которые она не взялась бы объяснить, Фредерика почувствовала, что призрак Кассандры Ратледж отбрасывает темную тень не только на этот дом, но и на их брак.
Джейн принесла чай и тут же торопливо удалилась. Фредерика уселась в кресло у окна, отхлебнула чаю в надежде подкрепить силы, потом взяла единственную оставшуюся тетрадь, которую еще не открывала. Ни на матерчатом зеленом переплете, ни внутри не было даты. Вообще в тетради оказались исписанными всего шесть первых страниц. Разочарованная, Фредерика подумала о других тетрадях, оставленных в сундучке: возможно, это был последний дневник Кассандры, который она только начала и не потрудилась еще проставить даты?
Интересно, как давно она умерла? Фредди принялась перелистывать страницы. Это были скорее заметки, касавшиеся повседневной жизни, а не дневник в полном смысле этого слова. Так, например, на первой странице, обозначенной «среда», Кассандра сделала несколько не связанных между собой записей: «доставили синий шерстяной костюм для верховой езды, который оказался на дюйм короче, чем нужно», «Милфорду надо бы напомнить, чтобы он проверил, достаточно ли у них запасов шампанского»; «необходимо немедленно починить сломанную застежку на сапфировом браслете». Эти и другие записи в том же духе были сделаны неразборчивым угловатым почерком.
