Изя, как верный пес, сидел и охранял вещи, вернее делал вид, что охранял. На самом деле он старался задницей прикрыть следы своих преступлений, а именно попытку добраться до запасов мяса. Скосив виноватые глазищи на сторону, он всем видом показывал, что совсем-совсем не виноват и плотно завязанный мешок сам пытался развязаться.
– Кто тут у нас ворует, аааа – громогласно спросил я.
– Тебе не стыдно, а? Еды и так хрен да маленько, так ты еще и в одну харю все стрескать хотел, да? Смотри на меня, когда я с тобой говорю.
Не знаю, есть ли у животных совесть, но чувство вины у ящера точно было, и он просто сгорал от него.
Вот только последствий такого мощного чувства я не учел, и оно перекинулось на меня. Теперь и я себя чувствовал виноватым, что так накричал на бедную животинку, которая всего-то хотела кушать.
– Ладно. Мир. Будем считать, что ты меня ждал и хотел приготовить завтрак. Ну-с, что у нас сегодня? Кофе и круассаны?
Несмотря на то что кусок сырого мяса, припасенный для Изи, начал уже пованивать, ящер его слопал за милую душу. Я же заморил червячка остатками змеиного шашлычка, решив, что налегке и до дому бежать быстрее.
К обеду слегка распогодилось, но когда я вышел с деревенской дороги на тракт, снова полил дождь. Чтобы хоть как-то от него уберечься, пришлось укрыться остатками спальника как плащом. Изя одному ему известным способом свернулся за спиной калачиком и теперь, укрытый от дождя, спал.
Идти по раскисшей от грязи дороге было не так-то просто. Ноги постоянно разъезжались, и несколько раз я чуть не плюхнулся в лужу. Приметив на обочине приличных размеров камушек, я со стоном на него присел. Вскоре сквозь мерный шелест дождя донесся чавкающий топот копыт и из-за поворота показалась карета, запряженная парой лошадей. Скрипя и раскачиваясь на кочках, она пронеслась мимо, разбрызгивая во все стороны лужи и ошметки грязи из-под колес. Одна из таких лепех чуть не прилетела мне прямо в лицо.
– Аккуратнее, блин, Шумахер, – крикнул я, отскакивая и едва не падая, но скрипучий тарантас, даже не притормозив, продолжил движение.
– Козел.
Разбуженный шумом и выглянувший из-под накидки Изя тоже громко вякнул вслед.
– Да, да, он самый, – поддержал я ящера и поплелся следом за каретой.
Из-за непрекращающегося моросящего дождя до города я добрел лишь на третий день. При этом вымок до последней нитки трусов и вымотался так, что меня шатало под порывами ветра.
Дошлепав до рва, окружавшего город, я оказался в очереди из таких же уставших и промокших путников и десятка телег. На страже сегодня было двое, пожилой сидел в будке у жаровни и собирал плату за вход, а молодой с бравым видом прохаживался вдоль дороги, положив на плечо впечатляющих размеров алебарду. И судя по тому, как от него шарахались люди, пользоваться он ей не умел.
Подходила моя очередь, и я завозился, выискивая в штанах мешочек с монетами. Потяжелевшая от влаги накидка съехала на плечи, обнажая мою лысую изуродованную голову. Молодой охранник, перебросившись парой слов со старшим, посмотрел на меня и скривился от отвращения. Потом вдруг уставился на мои ноги и выпучил глаза. Я проследил его взгляд и увидел… Между ног болтался хвост! Он плавно изогнулся и уставился на охранника, как здоровенное такое мужское достоинство. Мокрый насквозь спальник сполз с плеч, и над моей лысиной появилась голова сонного Изи. Широко зевнув, выставляя напоказ зубастую пасть, он примостил свою черепушку на моей макушке. Стражник громко икнул, сорвал с плеча алебарду и завопил во всю глотку:
– Демоооооон!!!
Народ сыпанул от нас в разные стороны. Из сторожки выскочил пожилой стражник и неловко столкнулся с жаровней, которая с лязгом грохнулась на мостовую. Молодой, продолжавший на одной ноте вопить:
– Демоны-ы-ы, – резко обернулся на шум и с разворота всадил длинную рукоять алебарды своему командиру в пах.
– О-о-о-х-х-х, – только и смог выдавить из себя стражник, падая на колени и зажимая руками отбитое хозяйство.
Сзади звякнул металл, и Изя грозно зашипел. За спиной раздалась команда:
– Стойте!
Я обернулся, ко мне медленно и с опаской подходили десяток вооруженных людей и не только. Среди воинов возвышалась фигура эльфа в добротном кафтане с золотой бляхой торговой гильдии на груди. Я успел подумать: однако не простой перец, в гильдии-то состоять удовольствие не из дешевых, а этот еще и привилегированный.
Эльф вышел вперед и голосом, не терпящим возражений, потребовал сложить оружие. Тут до меня дошло, что я стою в боевой стойке, обнажив гартог и направив его на эльфа. Несмотря на щекотливое положение, гартог я не бросил, а просто принял более расслабленную позу.
– Я не демон…
Эльф меня перебил: – Вижу. Что у тебя с головой?
– Яд попал.
– А с ним что не так? – короткий кивок мне за спину прояснил суть вопроса.
– Ящер-то… он ногу сломал.
– Он твой? – с нескрываемым удивлением спросил эльф.
– Да, а что, нельзя? – с вызовом бросил я.
– Нет, нет, – эльф криво улыбнулся, – просто среди людей мало кто сможет дряка приручить, и еще меньше тех, кто сможет его понять.
