Корабль гудел еле ощущающим басовитым звуком — тут-то и сказалась предсказанная ещё хер знает когда Переборкой пресловутая тяговооружённость — по динамике разгона и скорости лучшие корабли леггеров оставались не просто позади. Они вообще не имели шансов, отстали словно самокаты пацанов от хорошего флаера. А перехватить в гипер-пространстве и вовсе нереально.
Вот и всё, дамы и господа — отдыхаем пока…
— Помните, в прошлом году, нашумевшее дело «Земная Федерация против Иржи Джованниевича»? — леди N с очаровательным румянцем на щеках изящно нахмурила бровку и переложила одну карту своего пасьянса.
По правде говоря, лёгкая вибрация реактора на ходовом режиме за двое суток надоела до крайности. Сэр Б, намаявшись с работой, откровенно дремал в своём кресле, Переборка с самой мрачной рожицей чистила да изучала бластер, а мающийся с навигацией Хэнк уже и сам чувствовал, как впадает в тихую тоску. Зато одна лишь баронесса выглядела как всегда блестяще — то есть сияющей и свежей.
— Ну как же, — отозвалась Переборка и заглянула одним глазом в ствол. Неизвестно, что там высмотрела, потому что этак неопределённо дёрнула плечом и вздохнула. — Профессор чё-то там напортачил со своей генной инженерией, а его за то нахер упаковали в каталажку.
Не обратив должного внимания на лексикончик своей подопечной, баронесса рассказала менее известные подробности. Оказывается, профессор Иржи потом умудрился через друзей опубликовать в научной прессе открытое письмо. Мол, так и так — я учёный, моё дело открывать и давать человечеству знания. А как воспользовались моими достижениями всякие мерзавцы, вот с них и спрашивайте.
— Определённая логика в том есть, — задумчиво признал Хэнк и вновь углубился в свою навигацию. Вот же хрень! Без тощего Помела как без рук…
— Да, в научных кругах поднялся самый настоящий, как выражается одна рыженькая нахалка, шухер, — баронесса опечаленно вздохнула и смешала карты. — В общем, профессора выпустили — но в качестве хоть какого-то наказания поручили разобраться с генетическим кодом леггеров. К тому времени накопилось достаточно материалов для статистики и сравнительного анализа.
Хэнк оторвался от своих расчётов и поднял глаза.
— Только не говорите мне, леди, что люди с леггерами родные братья. Застрелюсь из ржавого бластера.
Баронесса криво усмехнулась, однако ответил вроде бы безучастно дремлющий и не прислушивающийся к беседе сэр Б. На самом деле, выводы профессора Джованниевича (подтверждённые, кстати, и независимой проверкой) оказались куда более парадоксальными.
— Ну вот представьте вышедшие из одной верфи крейсер и пассажирский лайнер — они совсем разные. Однако, если в них поковыряться, обнаружится удивительное сходство — одни и те же материалы, методы сборки и технологии.
— Я понял, — Хэнк хмуро кивнул. Всё-таки где-то в расчётах ошибка, придётся делать ещё одну коррекцию курса. — Если предположить наличие некоего Творца, Создателя, то люди и леггеры вроде как его экспериментальные мышки, вышедшие из одной лаборатории и одних рук?
Он скосил глаза в сторону — Переборка оставила играться с деталями оружия и втихомолку подключилась к отнюдь не страдающей скудоумием корабельной базе данных. А теперь с умопомрачительной быстротой просматривала данные по запросу
— Примерно так. Потому результаты и не разглашались, — леди N задумалась ненадолго, а потом, словно отгоняя мрачные мысли, встряхнула головой. — Не моё дело решать — профессор Иржи Джованниевич безумный гений без зачатков морали или же гордость человечества…
— Но мы везём кристалл со всеми его выкладками, — сэр Б даже открыл глаза. — И эти данные ещё один чертовски веский довод — что воевать нам и леггерам, пожалуй, не стоит.
Хэнк уже получил от компьютера данные для коррекции курса и задумался. Возможно, конечно, что где-то
Воодушевлённая чем-то Переборка уже вынюхивала нечто в трёхэтажной формуле, в которой Хэнк не без удивления признал расчёт энергетического баланса плазменной пушки. Ничего себе девчоночка! С виду как оторванная от забора доска — но гонор и мозги дай бог каждому…
— Ладно, — вздохнул он и посмотрел на часы. — Скоро отбой, а завтра у нас будет жаркий день. Все могут разойтись на отдых.
И стал готовиться к последней коррекции курса.
