«Он там, Носитель, — ее голос был холоден, как сама вечность. — Но ты ищешь не то. Ты ищешь артефакт. А нужно искать… тюремщика».
Я непонимающе моргнул.
«Клетка заперта не снаружи. Она заперта изнутри. Он там. Он сам стал своим замком. И он ждет тебя».
Третий день я пытался понять, какой на вкус жареный кабан. Судя по тому, как причмокивали за столом северные лорды, — божественный. Для меня же он оставался куском прессованного картона, щедро сдобренного пеплом. Впрочем, как и все остальное: вино казалось подкрашенной водой, хлеб — сухой глиной. Мой внутренний гурман, кажется, сдох первым, тихо и без почестей. Началось в колхозе утро.
Орлиное Гнездо, еще недавно бывшее логовом главного гада, превратилось в гудящий улей — временную ставку Легата, штаб-квартиру Северного Союза, мою личную пятизвездочную гостиницу с элементами тюрьмы строгого режима. Покои, чтоб их, выделили царские. Кровать была такая, что на ней можно было в футбол играть взводом карликов, а гобелены на стенах, изображавшие какую-то особо кровавую охоту на грифона, стоили, наверное, как все мое бывшее баронство вместе с крепостными. Вот только за дверью круглосуточно маячил шкаф с антресолями в имперской ливрее, а под окнами маршировал почетный караул. Не охраняли — пасли.
Вытащенные мной из той мясорубки лорды теперь кланялись в пояс, хотя в их глазах плескался животный ужас — будто я не спаситель, а их личный проктолог, пришедший на внеплановый осмотр. Кривозубов гнулся ниже всех, аж хрустело, — точно что-то задумал, падла. Рыжий же из Лисьих, наоборот, смотрел слишком прямо, пытаясь прощупать, насколько я себя контролирую. Всех этих надо держать на коротком поводке. Спаситель Севера. Герой. Мать его. Не герой, а бомба с часовым механизмом — вот кем я себя ощущал. Трогать боятся, но и выбросить жалко. А ну как пригодится еще разок?
А бомба, между тем, тикала. «Голод», утоленный тем ублюдком из Ордена, оказался не голодом, а легким перекусом. Теперь он вернулся, злой и требовательный. Под ребрами разверзлась не просто пустота, а активная, пожирающая черная дыра, высасывавшая из меня тепло, силы и саму жизнь. По утрам на толстых, узорчатых стеклах моих покоев выступал иней, хотя в камине весело трещали дрова. Старые механические часы на каминной полке, гордость рода Орловых, в моем присутствии начали безбожно отставать, будто само время рядом со мной замедлялось.
— Зафиксировано падение твоего боевого духа. Это снижает эффективность, — прозвенел в голове ее голос, в котором знакомые подростковые нотки теперь смешивались с холодным, машинным бесстрастием. — Может, съешь кого-нибудь? Вон тот толстый, в фиолетовом… расчет… его энергетический потенциал на семнадцать процентов выше среднего. Будет питательно.
«Отставить каннибализм, — мысленно я отмахнулся. — Мне еще с этими батарейками как-то союз строить».
— Нелогично, — безэмоционально ответила Искра. — Устранение слабых звеньев повышает общую прочность цепи.
Чтобы не сойти с ума от этого внутреннего скрежета и советов моего личного дьяволенка, я зарылся в работу. Голицын, этот хитрый, как сто лис, лис, с радостью предоставил мне все, что мы выгребли из цитадели Ордена, и все бумаги покойного Аристарха. Мои покои превратились в штаб аналитического отдела, состоящего из одного меня: пергаменты, свитки, зашифрованные донесения и, конечно, главный приз — толстенный гроссбух. Я искал в них не сокровища или имена. Я искал структуру. Логику. Слабые места в этой дьявольской машине, которая чуть не сожрала нас всех.
Только эта работа и отвлекала. Пока мозг был занят взломом очередного шифра, ему было некогда думать о собственной физической оболочке, медленно, но верно превращающейся в плохую голограмму. Анализируя отчеты о поставках, сопоставляя маршруты караванов, выискивая нестыковки в бухгалтерских книгах, я снова становился собой — аналитиком, а не ходячей аномалией. Однако цена за каждую минуту такой ясности была непомерно высока.
«Тюремщик».
Слово, брошенное Искрой на прощание в той проклятой цитаделе, засело в башке, как ржавый гвоздь. Не артефакт. Тюремщик. Клетка, запертая изнутри. Все эти дни, ковыряясь в бумагах Ордена, я искал не их лидеров. Я искал его. Любое упоминание, любой намек на того, кто сам стал своим замком. И ничего. Пустота. Будто его и не существовало.
В дверь тихо постучали.
— Войдите.
В комнату проскользнула служанка, молоденькая девчушка, испуганная до икоты. Поставив на стол поднос с ужином — опять кабан, чтоб его, — она отпрянула, когда серебряный кубок в ее руках вдруг покрылся тончайшей сеточкой ледяных узоров. Со звоном уронив поднос, девчонка взвизгнула и, не поднимая глаз, пулей вылетела из комнаты. Я посмотрел на дымящееся на полу мясо, на лужу вина. И ощутил лишь сосущий холод под ребрами.
«Анализ состояния носителя. Зафиксировано падение структурной целостности физической оболочки на ноль целых, восемь десятых процента за последние сутки, — сообщил мой внутренний компьютер. — Рекомендую найти источник питания».
