«Я понял, — прошипел я сквозь зубы, глядя на свою руку, которая на мгновение стала почти прозрачной. — Спасибо, кэп».
Отвернувшись от этого бардака, я снова уставился в разложенные на столе карты Мертвых Гор. Где-то там, в этом белом пятне, сидел тот, кто был моим единственным шансом. И я был почти уверен, что он тоже ищет меня. Только вот кто кого найдет первым — большой, мать его, вопрос.
Не успел я толком насладиться картиной разлитого по полу вина, как дверь снова распахнулась. На этот раз без стука. На пороге застыл один из гвардейцев Легата — рожа кирпичом, эмоций ноль.
— Ваша светлость, — отчеканил он, стараясь не смотреть на устроенный мной бардак. — Господин Легат срочно вызывает вас на совет. В Малом тронном зале.
Срочно. Ну конечно. У этого старого лиса все всегда срочно, особенно когда ему скучно. Молча мотнув башкой, я подхватил со стула свой меч и двинулся следом. Шел и думал: что еще стряслось? Очередной лорд решил, что ему мало заплатили за лояльность? Или Валериус прислал мне поздравительную открытку с проклятием?
Малый тронный зал оказался той еще конурой, где Орловы, видимо, обсуждали дела, не предназначенные для широкой публики. В кресле, как паук в центре паутины, восседал Легат Голицын. Рядом, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стоял Ратмир, мрачный, как грозовая туча. Рожа у воеводы была цвета старого пергамента, но держался он скалой. И был еще третий. Увидев его, я аж притормозил. Началось в колхозе утро.
Елисей.
Только уже не тот зашуганный паренек, которого я оставил в своем баронстве. Передо мной стоял молодой, уверенный в себе маг: добротная, расшитая серебром мантия рода Шуйских, гладко выбритый подбородок, а в руке — новый посох из полированного тиса, увенчанный пышущим силой кристаллом. Парень выпрямился, повзрослел. На смену мальчишеской угловатости пришла стать. Похоже, после моего «повышения» Шуйские пригрели перспективного кадра. Логично.
— Барон! — он просиял, как медный таз на солнце, и шагнул мне навстречу. В его глазах плескалась неподдельная, щенячья радость. — Я так рад вас видеть! Я знал, что вы…
Осекшись на полуслове, он замер в паре шагов. Его счастливая улыбка медленно сползла с лица, как подтаявшее мороженое. Он был магом. Он не просто видел — он чувствовал. Его зрачки расширились, по лицу пробежала тень, будто он наткнулся на невидимую, ледяную стену. На мою ауру. Его собственное магическое поле, теплое и живое, инстинктивно съежилось, как кожа на морозе. Радость на лице сменилась сначала недоумением, потом — тревогой, а затем и откровенным, плохо скрываемым страхом. Он смотрел не на своего героя-наставника. Он смотрел на ходячую аномалию, на дыру в реальности, излучавшую могильный холод.
— Маг Елисей, — вмешался Легат, с хищным любопытством наблюдая за этой сценой. Его голос был гладким, как шелк. — Вы работали с бароном. Объясните Совету, как его… методы… соотносятся с канонами имперской магии?
Елисей вздрогнул, оказавшись между молотом и наковальней.
— Я… господин Легат… методы барона Рокотова всегда были… неортодоксальными, — он сглотнул, подбирая слова и не сводя испуганного взгляда с моего меча. — Он видит магию не как искусство, а как… механизм.
— Механизм, который работает, — проскрежетал Ратмир из своего угла, не меняя позы. — Это главное.
Я постарался, чтобы голос прозвучал как можно более дружелюбно. Получилось так себе. Ровно, холодно, безжизненно.
— Рад тебя видеть, Елисей. Возмужал.
— Ваша светлость, — он поклонился, стараясь не смотреть мне в глаза.
Разговор не клеился. Чтобы прекратить эту пытку, я решил перейти к делу.
— Легат, вы хотели обсудить тактику противодействия Ордену. Елисей, ты наверняка уже изучил отчеты о «Серой Хвори». Какие мысли? Как бы ты противостоял ей, исходя из канонов?
Он ухватился за эту возможность, как утопающий за соломинку.
— Согласно трактату Великого Магистра Эразмуса о некротических проклятиях, чтобы противостоять полю абсолютного распада, необходимо создать равномощное контр-поле чистой жизни, используя плетение седьмого порядка… — начал он тараторить, как студент на экзамене.
Я не выдержал и хмыкнул.
— Бред. Это все равно что пытаться залить лесной пожар из пипетки. Они не создают поле. Они открывают кран в другую реальность, а дерьмо оттуда уже само течет.
Елисей вздрогнул от моего тона и побледнел еще сильнее.
— Но… законы сохранения энергии… баланс…
— Какие, к черту, законы? — я шагнул к нему, и он невольно попятился. — Их технология игнорирует ваши «законы». Я не пытался их уравновесить. Я нашел уязвимость в их «программном коде» и вызвал короткое замыкание. Перегрузил их «сервер», заставив сожрать самого себя. Это не магия, Елисей. Это война. Информационная.
