За спиной грохотал бой — короткий, яростный, обреченный. Я не оборачивался. Не имел права. Каждый удар сердца, купленный для нас ценой его жизни, был слишком дорог, чтобы тратить его на прощальные взгляды. Я просто бежал, подталкивая перед собой Арину и волоча за шкирку оцепеневшего Елисея.
— Он еще жив! Мы можем… — начала она, захлебываясь слезами.
— Нет, — отрезал я, и мой голос прозвучал жестко, как скрежет металла. — Не можем.
Лязг стали за спиной оборвался. На смену ему пришла оглушительная, давящая на уши тишина. Все.
Споткнувшись, Арина обмякла — ноги ее больше не держали. Подхватив ее, я почти силой втолкнул ее в центральный зал. Туда, где на постаменте из черного, как сама пустота, кристалла покоилось Ядро. Оно пульсировало ровным, холодным, безразличным светом, а внутри лениво кружилась метель.
— Десять ударов сердца до коллапса, — прозвенел в голове бесстрастный голос Искры. — Конечная.
Отшвырнув от себя Елисея, который мешком осел на пол, я подтолкнул к Ядру Арину.
— Действуй, — прохрипел я.
Она подняла на меня пустые, выжженные глаза, в которых не осталось ни огня, ни слез.
— Зачем? — прошептала она. — Его больше нет.
И вот тут меня прорвало.
— Хватит реветь! — рявкнул я, схватив ее за плечи и хорошенько встряхнув. — Он сдох не для того, чтобы ты тут лужи напускала! Он дал нам шанс!
Я ткнул пальцем в сторону коридора, откуда уже доносился тихий, стеклянный скрежет. Они шли.
— Ты думаешь, он умер за этот кусок льда? Нет! Он умер за тебя! Так что соберись, будущая правительница Дома Шуйских, и сделай так, чтобы его смерть не была напрасной!
Она вздрогнула. В ее пустых глазах что-то дрогнуло. Не надежда. Ненависть. Холодное, безупречное Ядро отразилось в ее зрачках, и ее губы скривились в злой, безжалостной усмешке. Она поняла. Но по-своему.
А я, отпустив ее, смотрел на этот кристалл, на этот символ идеального, стерильного Порядка, и впервые за все это время чувствовал не страх и не любопытство. Лютую, испепеляющую ненависть.
Раньше я боролся из упрямства, из инстинкта самосохранения, из интеллектуального азарта взломщика. Я хотел найти «ошейник» для своего зверя, найти баланс, исправить ошибку. Все это была логика. Расчет.
Но сейчас, в этой оглушительной тишине, вся моя логика рассыпалась в прах. Я сражался за мир, где есть место для таких, как Ратмир. За право на ошибку. За право на неэффективность. За тот самый несовершенный, болезненный, полный страданий, но живой хаос, который только что потерял одного из своих лучших сыновей. Все мои сомнения, весь цинизм и вся отстраненность «попаданца» сгорели в пламени этой простой, страшной истины.
Из коридора показалась первая фигура. За ней — вторая. Третья. Пятеро. Они не спешили, двигаясь с грацией могильных червей.
Выхватив Искру, я ощутил, как меч в моей руке не просто вибрирует — он воет, голодный, злой, требующий отмщения.
— Искра, — прошипел я. — Снимай все ограничители. К черту протоколы безопасности. Мне нужна вся мощь. Сейчас же.
— Михаил, это необратимо. Твои жизненные показатели… — в ее голосе впервые прозвучала тревога.
— Делай! — рявкнул я.
Пауза, длившаяся вечность.
— Подтверждаю, — холодно отозвалась она. — Снимаю предохранители. Веселись.
Черные вены на лезвии меча вспыхнули, расползаясь по моим рукам. Боль ушла, сменившись ледяным, всепоглощающим голодом. Мир потерял краски, превратившись в черно-белую схему потоков энергии.
А за моей спиной раздался тихий, но уверенный голос Арины. Положив руки на Ядро, она заставила теплое, золотое сияние потечь из-под ее ладоней, вступая в борьбу с ледяным холодом кристалла.
Она делала свое дело.
А я — свое. Время платить по счетам.
Боль ушла, ее просто вырезали, как ненужный орган. Вместе с ней исчезли и остальные ошметки человеческого: страх, усталость, едкая горечь, что комом стояла в горле после оборвавшегося за спиной последнего, отчаянного рева Ратмира. Все это обратилось в прах, оставив после себя лишь холодную, кристально чистую пустоту и глухой, сосущий голод. Голод не желудка — а самой моей сути.
Мир утратил цвет, превратившись в контрастную, мертвенно-четкую схему. Вместо камня и льда теперь была лишь структура, потоки силы, что паутиной оплетали это проклятое место. Кожу покалывало от статики, а в воздухе повис густой, давящий запах озона и вековой, спящей пыли. Рядом со мной Арина перестала быть княжной или союзницей — она стала источником. Ярким, пульсирующим, золотистым пятном в этом царстве черного и синего, с каждой секундой все более тусклым, вливающим свою силу в то, что раскинулось перед нами.
