Крики ужаса, когда первая тень коснулась линии обороны Орловых, были очень натуральными. Солдат, выставивший вперед щит, просто исчез. Щит упал на землю с глухим стуком, а за ним — пустота. Ни тела, ни крови, ни даже крика. Тень скользнула дальше, к следующему. Самая настоящая животная паника начала расползаться по их рядам, как зараза. Строй дрогнул.
Легат Голицын стоял на своем импровизированном командном пункте, и его лицо патриция было белым. Он орал приказы, его гвардейцы, такие же люди, пятились, их глаза были полны животного ужаса. Он терял контроль. Его система, порядок, закон — все рассыпалось в прах перед лицом чего-то, что не подчинялось никаким правилам.
Я дождался момента, когда на лице этого ходячего кодекса законов отразилось отчаяние. Потом подошел к нему. Суматоха вокруг была такая, что на меня сначала никто и внимания не обратил.
— Ваша светлость, — мой голос был на удивление спокойным. — Разрешите доложить. Ваши маги занимаются херней.
Голицын резко обернулся. Его глаза метали молнии.
— Барон Рокотов! Не ваше дело…
— Как раз мое, — я перебил его, что было верхом дерзости. — Потому что если они продолжат в том же духе, через десять минут от вашего хваленого отряда, и от моего тоже, останутся только пустые доспехи. А мы с вами станем закуской для этих тварей.
Я ткнул пальцем в сторону сражения, где очередной орловский вояка беззвучно растворился в тени.
— Вы пытаетесь пробить дыру в вакууме. Эти тени — не материя. Это ее отсутствие. Пустота. И когда вы пичкаете ее энергией, вы лишь увеличиваете ее массу, как подбрасывая дрова в топку. Это не враг, которого нужно убить. Это техническая проблема, которую нужно решить.
Он смотрел на меня, и на его лице боролись спесь аристократа и холодный ужас человека, который понял, что ситуация вышла из-под контроля.
— И у вас, конечно же, есть решение? — в его голосе прозвучал ядовитый сарказм.
— Есть, — я невозмутимо хмыкнул. — Очень простой, если понимать физику процесса. Но для его реализации мне нужны ресурсы и абсолютное подчинение. Всех. Включая ваших магов. И этих, — я кивком указал на орловцев, которые уже начали беспорядочно отступать. — Я могу их остановить. Но для этого мне нужна власть. Временная. Абсолютная.
Это был наглый, циничный шантаж. А что мне оставалось? Либо бежать, сломя голову (не факт, что получится), либо взять все в свои руки и решить проблему. У меня есть самое главное оружие — разум из 21 века.
Я ставил его перед выбором: либо он доверяется мне, «подсудимому чернокнижнику», и дает мне в руки всю свою армию, либо он будет беспомощно наблюдать, как эта армия превращается в ничто.
— Ты в своем уме, Рокотов⁈ — прорычал он. — Я должен отдать приказ подчиняться государственному преступнику⁈
— Вы можете отдать приказ спасти жизни имперских солдат, ваша светлость, — я закатил глаза, не удержался. — Это ваш долг. А я — единственный инструмент, который у вас сейчас есть. Не нравится инструмент? Что ж, попробуйте сами. Посмотрим, что получится. Выбор за вами. Но делайте его быстрее. У нас осталось совсем мало времени.
Он явно борется с собой. Его мир, построенный на законах, иерархии и порядке, сыпался. Его мог спасти только тот, кто этот порядок нарушил.
Инквизитор Валериус, стоявший неподалеку, молчал. Его лицо было как маска, но я видел, как в его глазах разгорается огонь ненависти. Он все понимал. Он видел, как я перехватываю инициативу.
Голицын посмотрел на своих мечущихся гвардейцев, на стену тьмы, которая неумолимо приближалась, на меня. И принял единственно возможное для прагматика решение.
— Приказываю всем командирам и магам! — его голос сорвался, но он взял себя в руки, и последние слова прозвучали потверже. — На время отражения угрозы, выполнять все указы барона Рокотова! Немедленно! Это приказ Легата Империи!
На лице орловского командира отразился такой спектр эмоций — от ярости до унижения, — что я едва сдержал улыбку. Теперь этот гадюшник, состоящий из моих врагов, моих союзников и имперских наблюдателей, был в моих руках. Правда, ненадолго.
Получив карт-бланш от перепуганного до икоты Легата, я превратился из «подсудимого» во временного «кризисного менеджера». Разница, по сути, невелика: и тому, и другому в случае провала светит одно и то же — показательная порка. Только в моем случае она была бы не фигуральной.
Первым делом я прекратил этот бессмысленный фейерверк.
— Отставить атакующую магию! — мой голос, усиленный рудиментарным заклинанием Елисея, которое мы наспех «собрали» для связи, накрыл поле боя, как куполом. — Все маги — ко мне! Быстро! Пехота, отойти назад, сформировать три концентрических кольца! Внутреннее — гвардия Легата, среднее — мои и союзники, внешнее — Орловы!
Последний приказ был чистой воды психологией. Поставив орловцев на передовую, я решал сразу две задачи: во-первых, они служили живым щитом, принимая на себя первый удар теней, если что-то пойдет не так. А во-вторых, это было унизительно. Их, элиту Севера, поставили в один ряд с пушечным мясом. Пусть попотеют, сволочи.
