— По последним данным, вампиры их собственноручно забаррикадировали, — тихо буркнул Адам, и я обернулась на него. Движение вышло заторможенным, но мне показалось невозможно внезапным. Адам осторожно взглянул на меня исподлобья.
— Оно к чему-то готовится, — прошептала я. — Мы должны выяснить — к чему именно. И как можно скорее.
Не помню, как отключилась. Клубы тьмы заволокли зрение, пока я пыталась говорить, и осталась только тусклая покачивающаяся точка света впереди. Потом исчезла и она, осталась только умиротворяющая темнота.
Повеяло благовониями, густо и приторно. Я поморщилась и перевернулась на бок, словно пытаясь отгородиться от запаха. Щекой ощутила жесткую шероховатую поверхность, и в ту же секунду заныла шея от неудобного положения. Застонав от тянущей боли, я разлепила веки и заморгала. Комната плыла радужными полосами, потолок покачивался, как золотистая водная гладь. Где-то совсем близко лилась вода, потрескивал огонь, обдавая кожу жаром. Я подтянула ноги к груди и охватила колени руками — приятно ощущать свое тело, да и просто что-то ощущать. Проваливаясь в пустоту, я не думала о том, вернусь ли обратно. Было хорошо, уютно, легко, а сейчас ко мне возвращалась чувствительность. Боль в шее переходила в спину, мышцы рук подрагивали, и меня сводило слабыми судорогами от усталости. Но лучше так, чем совсем ничего.
До слуха донеслись неторопливые шаги. Кто-то шел по паласу — шуршала ткань, позвякивали подвески. Я повернулась на звук, о чем тут же пожалела — в голове разлилась внезапная боль, покатилась свинцовым шариком. Зажмурившись, я сглотнула кисло-сладкий ком. Вроде бы меня никто не бил, отчего же так паршиво?
— Ты в порядке?
Голос Селены. С моих губ сорвался вздох облегчения.
— Не так, чтобы очень, но жить буду.
Ведьма прошла мимо, пахнуло воском и ароматными травами с примесью цветочных духов. Она открыла стеклянные дверцы секретера и зазвенела пузырьками.
— Это должно помочь, — Селена вдруг оказалась около меня и склонилась. Пришлось посмотреть на нее, но глаза разбегались в стороны, лицо ведьмы расплывалось бледным пятном. Она вложила в мою руку пузатый флакончик, и жидкость в нем была теплой, словно только что из котла.
— Оно еще горячее.
— Нет, дитя, — улыбаясь, проговорила ведьма и выпрямилась. — Оно всегда такое.
Принюхиваться и разглядывать содержимое я не стала утруждаться. Какая разница, что она мне дала? Главное, чтобы прогнало боль. Я осушила пузырек одним глотком и заткнула рот ладонью — зелье было горьким, как полынь, и сладким, как мед. Послевкусие от него оказалось мятным с примесью каких-то цветов, их экзотический аромат остался на корне языка. Я распахнула глаза и огляделась. Предметы обретали четкие линии, вспыхивали цвета и звуки. Меня окружали темные стены в красных цветочных узорах, я сидела в кресле, обитом пурпурным бархатом. Спинка у него была темного дерева, резная, как и изогнутые подлокотники. Справа располагался камин, в нем плясало бойкое пламя, озаряя теплым светом небольшое помещение без окон. Рядом с камином был секретер с зельями и снадобьями, из выдвинутых ящиков выглядывали льняные мешочки с травами, узелки сушеных растений, в стеклянных банках — органы мелких грызунов и птицы. И что-то еще в сосудах с мутной жидкостью Что это? Пусть для меня останется тайной, покрытой мраком и пылью. Да, здесь было очень пыльно — магическая пыльца оседала на мебель.
Слева стояла кушетка с резными деревянными ножками, застеленная пестрым покрывалом. Дальше комод, заставленный разномастными свечами, высокий книжный шкаф и драпри из плотной ткани цвета меди. За ними скрывалась еще одна комната. А в центре стоял круглый стол, застеленный алой бархатной скатертью. И на нем лежал Коул.
Лицо мага походило на кусок сырого мяса. Багровые ручейки стекали с обнаженных плеч по гладкой загорелой коже. Селена раздела его по пояс и смыла кровь. Мой взгляд упал на шрам через всю левую половину лица, от глаза до края верхней губы. Он чернел и поблескивал изнутри, словно нарастал обсидиановый панцирь. Я вытянула шею, присматриваясь к телу Коула. Его кожа сначала показалась сероватой, но после я поняла, хотя мозг отказывался принимать увиденное. Под ней разливалась тьма, будто мышцы и кости Коула обращались в черный камень. У меня сердце затрепетало, по спине скользнула капля ледяного пота. Как это возможно?
Селена обработала рану, края подсохли и стали походить на обгорелые края бумаги. Я сидела, зажав рот ладонью, забыв про воздух. Кровь не останавливалась, но уже сочилась, а не текла струйками. Я следила за руками ведьмы, за ее движениями, и медленно приходила в себя.
— Что это? — с задержкой прозвучал мой голос. Я тряхнула тяжелой головой и уронила ее на спинку кресла. Так-то лучше.
— Его ранило нечто злое, неотмирное, — развернувшись ко мне, сказала ведьма. Она смочила окровавленную марлю в миске, и та окрасилась в грязно-зеленый цвет.
— Он поправится?
