Наконец боль ушла, ушёл и Лекарь. Под конец он замолчал и не отвечал на мои слабые попытки повиниться. Мир перестал вращаться и я смог, с помощью Флавио, встать на ноги.
– Нико, что с тобой творится? После этой поездки тебя словно подменили, а теперь ещё это, – его хмурое выражение лица резко отличалось от вечной язвительной полуулыбки.
– Ничего, с чем бы ты мне мог помочь, – ответил я и слабо улыбнулся, – а то бы я обязательно попросил.
Он покачал головой:
– Я думал, у нас нет секретов друг от друга.
– Не обижайся, брат. Клянусь, когда-нибудь я расскажу тебе всё.
– Почему бы не сейчас? – не переставая хмуриться, спросил он.
Пришла моя очередь качать головой:
– Поверь, сейчас не время.
Тут я вспомнил логические построения Умника, которые мне так дорого достались.
– Не хочешь узнать мои догадки насчёт Серого Братства? – спросил я.
– Хочешь сказать, пока ты валялся на камнях, тебя озарило? – кривая улыбочка вернулась на его лицо.
– Что-то вроде этого, – ответил я.
– Ну, валяй, может от удара об камни твоя голова поумнела. Хотя вряд ли.
– Так вот. Ответь мне на один вопрос: почему целых пять лет Братство росло, множилось, набирало силы, охмуряло влиятельных персон, а им заинтересовались только сейчас? Куда смотрела Чёрная Канцелярия и Император всё это время? Преступный синдикат в котором больше тысячи членов? Нет, каков размах, а?
Он на некоторое время задумался, потом спросил:
– И каков ответ?
– Представь на секунду, что за Серым Братством с самого начала стоял Император, – сказал я.
Флавио удивлённо уставился на меня. Я выдержал паузу, а затем продолжил:
– Конечно, сразу кажется полным бредом. Но ты подумай, какой сильный ход. Какая игра, а ведь это свойственно Императору, отцу и свету очей наших. За пятьсот лет своего правления он и не такие сложные фокусы показывал. Ты ведь знаешь, какой это хитрый сукин сын. Нас с тобой, да и всю Канцелярию он с лёгкостью заткнёт за пояс, если дело будет касаться интриг.
– Кажется, начинаю понимать. Но ты продолжай, – он взмахнул своей длинной рукой, словно приглашая меня на танец.
– Стоит только подумать, какую выгоду это даёт, и всё становится на свои места. Всякая чушь, вроде доходов Братства или четырёхсот бойцов, ему конечно и даром не нужны. Но ты представь, какую власть он получает над теми, кто согласился стать клиентами Братства. Кто доверил серым свои грязные делишки и секреты.
– Но у Императора и так вся власть над любым из нас. Мы все как мошки перед ним, – возразил Флавио.
– Э, брат. Это ты ляпнул не подумавши. Кто же сам побежит к Императору показывать своё грязное нижнее бельё? Или, разве Император станет приказывать кому-то сделать что-то противозаконное? А так они все думают, что имеют дело с Серым Братством. Ты же сам говорил, как бережно они относятся к своим клиентам. Власть, брат. Власть над самыми влиятельными людьми. Власть, которая и не снилась любому правителю – вот весь смысл этой затеи. Вот почему Братство не трогали. Правда, есть одна небольшая проблемка, – я сделал паузу, выжидающе глядя на Флавио.
Странное дело, по-моему, на его лице мелькнул страх. Хотя в темноте плохо видно. Я присмотрелся внимательнее. Да нет, показалось. Он задумчиво почесал кончик носа – привычка, оставшаяся ещё с Академии, и продолжил за меня:
– Если все узнают, что за Братством стоит трон, никто не захочет больше иметь с серыми дело.
Я хлопнул в ладоши:
– Браво! Вот почему нам сказали фас, когда Братство стало слишком заметным. Что бы никто и подумать не мог, как дела обстоят на самом деле. Но я сильно сомневаюсь, что всё будет серьёзно. Будет шумиха, несколько показных акций и пшик. Нас будут сдерживать как свору гончих на охоте. Мол, ещё рано. Рано. Нет, не сейчас. Закончится это лишней рекламой для Братства. О нём узнают все кому не лень. А их клиенты убедятся, что иметь дело с серыми безопасно.
– А ещё Император даст понять самым честолюбивым Языкам Братства, что держит их в ежовых рукавицах, – вставил Флавио.
– Ага. Думаю, только самые главные знают, кому они служат. Но и тем тоже не помешает напомнить, кто тут хозяин. Вот, в принципе, и всё, что я думаю. Ах да. Хотя ты и сам понимаешь, брат. Рассказывать о моих бреднях никому не стоит. А то вдруг я угадал. Испортим настроение самому Императору. А он нам, – я провёл пальцем по шее.
– Да уж не дурак, – сказал Флав.
– Лучше нам вообще сделать вид, что мы тупые и исполнительные, и забыть этот разговор.
– Тогда зачем ты всё это рассказал? Если лучше забыть? – он приподнял правую бровь.
Трюку с бровью я научился у него.
– Иногда лучше знать правду и делать вид, что не знаешь. Тогда в нужный момент ты будешь знать, куда не смотреть, чтоб не увидеть лишнего, – ответил я.
Мы ещё какое-то время поболтали. Флав делился последними столичными сплетнями, я рассказал ему отредактированную версию моей командировки. Врать было стыдно, но я не видел другого выхода. Впутывать в этот кошмар своих друзей я не стану. Вообще никого не стану. Под конец разговора, когда мы уже собирались прощаться, он вдруг сказал:
– Не понимаю кое-что. Может, ты объяснишь?
