Я в ужасе вытеснил Образ и вытер холодную испарину со лба. Вот теперь руки тряслись по-настоящему. Даже Мастер со своим вселенским безразличием не вызывал во мне такого отвращения. Я поднялся с кресла, прошёл в столовую, достал бутылку вина, зубами выдернул пробку и прямо с горлышка выпил больше половины. Почти сразу же меня стошнило в вазон с пальмой.
Посидев немного на полу, я поднялся в спальню и лёг на кровать. Комната медленно вращалась вокруг меня. Мысли вяло ползали в моей затуманенной голове. Я не выдержал. С горем пополам оделся и вышел на улицу.
Холодный ветерок дохнул в лицо зимней свежестью. Я пошёл по аллее. Последние листья падали с деревьев вместе с редкими снежинками. Одна из них приземлилась у меня на переносице, вцепившись мохнатыми лапками. Через секунду она превратился в воду. Я смахнул каплю с кончика носа. Мне стало немного легче.
Я шагал по улочкам Чёрного квартала, изредка кивая встречным знакомым. Ветер перестал дуть, а снег повалил густыми хлопьями, перекрашивая всё в белый цвет. Я зашёл в скверик позади храма и присел на скамейку.
Струйка пота сбежала под одеждой по моей спине. Всего десять минут ходьбы, а я так вспотел. Что со мной творится? Я никогда не болел, и теперешняя слабость пугала меня до чёртиков.
Пойти в больницу? Я скривился при мысли о том, что я, антимаг и судья-исполнитель, карающая десница Императора, буду стоять на одном уровне с простыми людишками. Лучше сдохнуть.
Ждать пока само пройдёт? Сколько? И пройдёт ли? Нет, всё-таки, какой же скотиной был Лекарь. Даже после смерти гадит мне. Но отступать не стану. Придётся привыкать к новому Образу-автомату. Я вспомнил, как выглядит мир глазами нового Лекаря. Меня передёрнуло. Такое состояние нельзя даже назвать безразличием, ведь это тоже чувство.
Я посидел с полчаса, жалея себя и собираясь с духом. И вновь стал Лекарем. Что чувствуют мёртвые? Наверное, тоже, что и я. На этот раз я смог сдержаться и не вышел из Образа.
Между тем автомат работал без сбоев. Методично осматривал весь организм, латая его как дряхлую одежонку. Это тянулось бесконечно, алгоритм последовательно выполнялся, пункт за пунктом. Да, нет, выбор, если, то, иначе, выбор, да, вернуться… Конец.
Возвращение из мёртвого сознания Лекаря было сродни рождению на свет. Да. Чувствую себя новорождённым. Я вскочил со скамейки и подпрыгнул на метр. Приземляясь, поскользнулся на мокрой плитке, без труда поймал равновесие и счастливо рассмеялся. Слепил снежку, воровато огляделся и метнул её в символ Спасителя, установленный на куполе храма. Снежок пролетел сквозь серебряное кольцо, даже не задев его.
Я вылетел со скверика, сдерживаясь чтобы не сорваться на бег. Хотелось двигаться, что-то делать. Разительное отличие от той старой клячи, которая приползла сюда час назад. Сейчас я цокаю копытами как полугодовалый жеребёнок. Видимо, Лекарь впрыснул мне лошадиную дозу эндорфинов. Иго-го-го! Есть хочу. Овса мне, и побольше.
Домой? Холодная ветчина? Сами давитесь. Я повернул в сторону моста Верности. Сразу за ним есть одна маленькая кофейня.
***
Я доедал вторую порцию куриного филе, запечённого вместе с земляным корнем под острым соусом. И это после бульона с гренками, мясного салата с тёртым сыром и приличного куска жареной оленины. Оленина была так себе, но я её всё равно съел.
Длинноногая смазливая официантка сновала туда-сюда, неся блюдо за блюдом, при этом, не забывая улыбаться мне каждый раз. Её юбка, едва доходившая до середины бёдер, была ей явно не по размеру.
Она принесла огромную глиняную кружку с чаем и полудюжиной сладких булочек. Я протянул ей серебряную монетку в четверть империала.
– Вам принести счёт, господин судья? – спросила она, собирая на поднос пустые тарелки.
– Нет пока, я ещё посижу. Это тебе на чай.
Она улыбнулась ослепительной белозубой улыбкой и, проходя мимо, намеренно задела меня бедром. Я проводил её взглядом. Всё равно Лара красивее. Красивее. Красивее, кому сказал. Я уставился в кружку, выбросив официантку из головы.
Прошло ещё минут двадцать. Я потягивал чай, откинувшись на спинку стула, и перебирал в голове события прошлой ночи. Теперь, когда я сыт и здоров, они выглядели не так мелодраматично.
Насколько повредил Лекарь моё Я? Насколько я сам повредил себе, уничтожив его? Ведь он был частью меня. Как определить, что стёрто у тебя из головы, если ты не помнишь этого? Да, без Умника не обойтись. Только входить в его Образ я не стану. Я, конечно, не Умник, но и не полный идиот. Дождусь вечернего транса.
Я отхлебнул немного чая. Мои мысли плавно текли, переходя от одного воспоминания поединка с Лекарем к другому. Внезапно моя рука стиснула ручку кружки, так что аж косточки побелели. Я вспомнил, как Лекарь рассказывал о каких-то нитях, которые он видел вдоль хребтов людей.
