Эта бестелесность и пустота пугали меня. Я попытался оказаться в том маленьком мирке, который создал сам. Ничего не получается. Не могу даже вспомнить, как он выглядит. Проклятье! Я понял, чем занимается Лекарь. Сукин сын опять коверкает мою память. Хочет превратить меня в того неудачника и слабака, который сам подставит шею под топор. Страшная злоба охватила меня, жгучая, неудержимая. Гад! Сволочь! Падаль! Хочешь моей смерти? Стереть меня, встать на моё место? Ненавижу!
В сознании начали проноситься сценки, одна за другой. Я душу Лекаря, обхватив его шею с двух сторон, его лицо темнеет, глаза вылезают из орбит, рот открывается в беззвучном крике… Я бью Лекаря кулаком в лицо, он падает, я продолжаю бить его ногами по телу, потом начинаю втаптывать его голову каблуками в землю… Я протыкаю Лекаря своим палашом чуть ниже солнечного сплетения. Он с ужасом смотрит, как клинок до половины погружается в его живот, хватается за лезвие обеими руками. Я начинаю проворачивать палаш, по серой стали струится кровь, слышно скрежет метала о кости позвонка…
Пока я исходил ненавистью, в стане врага начали происходить перемены. Я не видел, не слышал и не осязал, но мог чувствовать, как заплясали искорки его мыслей, на фоне негативных эмоций. Он откуда-то знал, что происходит тут, у меня, и происходящее его вовсе не радовало. Вскоре пришёл ответ. Лекарь хлестнул меня своим презрением. Детский лепет, вот уж чьего неуважения я не боюсь. Как у него получается копаться в моей памяти и влезать ко мне в мысли?
Попробовать приблизиться к клубку чужого Я? Здесь, где не было расстояний, это звучало странно. Тем не менее, мне удалось соприкоснуться с ним. Какое чудное переплетение моих и его стремлений, желаний, предпочтений. Трудно разобраться, где чьё.
Что это? Всплыло лицо Арриуса, древнего целителя, запечатлённое на старой, потрескавшейся литографии. Как он похож на меня. И не только внешне. Его цели и выбор были наверняка схожи с моими. Стоп! Да это же воспоминания Лекаря! Попался! Поиграем вдвоём. Лицо у Арриуса глуповатое, да и чего он достиг в жизни? Сдох от голода в вонючей тюрьме. Всегда презирал таких личностей. Зачем меня сделали похожим на него?
Так начался этот бой в войне, объявленной моим альтер-эго. Причудливое противостояние, в котором солдатами были отрезки памяти, офицерами – мотивы поведения, а генералы-мотивации гордо гарцевали перед бесчисленными армиями. Полководец, растерявший всё своё войско, исчезнет без следа. У него не останется причин существовать.
Время не значило ничего, да и было ли оно здесь? Было не понятно, побеждаю я или нет. Я рылся в памяти врага, уничтожая или меняя всё ценное, он защищался, восстанавливая утраченное, и наносил удары сам. Мы напали и отступали, проводили ложные атаки и отступления-ловушки, били друг друга эмоциями и мысленными образами.
Всё смешалось. Его и мои воспоминания, желания и цели, истинные и ложные. Где чьё, где правда, где фальшь? Мозаика, собранная из неправильных фрагментов, картина, написанная безумным импрессионистом. Каждая мелочь приобрела значение, каждая деталь может стать решающей.
Вечность в хаосе, метания в безумном мире, поиски несуществующего, война с самим собой. Может так и выглядит Ад? Могут ли муки тела сравниться с муками разума? Я умирал десятки раз, сотни раз меня предавали и бросали, тысячи неудач, разочарований и ошибок. Лекарь старался вовсю. Мой жизненный багаж был гораздо больше его, уязвимых мест тоже было больше.
Но чем дальше это продолжалось, тем легче мне становилось отражать новые нападения. Фантазия врага истощалась. Раз за разом я шерстил свою память, обнаруживая там чужие инсталляции. Измена жены? Не было. Энурез в детстве? Жалкая потуга. Попытка суицида в четырнадцать лет? Смешно.
Я жил полноценной жизнью, Лекарь же только тогда, когда я сам призывал его. Я сформировался сам и под влиянием реального мира. Его Я было создано мной, Ани и Умником. Он был моим творением, восставшим против своего творца. Моя армия была многократно больше вражеской. Вначале это сыграло плохую шутку со мной. Противник легко находил мои слабости и болевые точки, ему было проще защищать свои малочисленные порядки, уходя от моих атак. Но стоило мне освоиться и численное преимущество взяло верх.
Шаг за шагом я вспоминал, как создавал этот Образ. Как расщеплял своё сознание, отдавая Лекарю нужные мотивы и знания. Вспоминал и забирал назад. Противник слабел с каждым ударом и продвигаться вперёд становилось всё легче. Поняв, что проигрывает, Лекарь предпринял отчаянную атаку, обрушив на меня всю свою враждебность и свое отвращение, неприятие самого моего существования. Буря в стакане, тщетная попытка обречённого, предсмертные судороги.
