Тао опять промолчал. Собеседник из него ещё тот. Мы так и сидели в тишине, размышляя каждый о своём. Прошло ещё около получаса. Вошёл Лотар.
– Мы перепробовали всё, крепкий орешек, – ответил он на мой немой вопрос.
Раз решено – нечего сомневаться. Я встал с кресла, потянулся и сказал Лотару:
– Сходи, позови сюда Бо, не хочу смывать его личину. Посидите здесь. Я сам займусь этим хомячком.
***
Посетителей в это время почти не было. Родж за стойкой бара кивнул, приветствуя меня. Я кивнул в ответ, показал знаком одно пиво и окинул взглядом пустой зал. Флав сидел за дальним столиком, спиной ко мне, ссутулившись над кружкой. Я подошёл, хлопнул его по плечу и сел напротив.
Он поднял голову. На меня смотрел совсем другой, словно незнакомый человек. То же длинное, костистое лицо, тот же горбатый нос и серые глаза. Вот только нет его вечной ироничной полуулыбки и прищуренного взгляда. Их сменило отчаяние. Чёрт, что стряслось? Он взялся за ручку кружки, но я положил свою руку сверху.
– Что стряслось, дружище?
Мы на мгновение встретились взглядами и он снова опустил голову. Его покрасневшие глаза были наполнены безысходностью. Как у загнанного зверя. Выхода нет – читалось в них.
– Нико, – произнёс он, не поднимая головы, – со мной всё кончёно. Единственное, что я хочу – арестуй меня ты. Не городская стража или чистильщики. Име…
Я протянул руку над столом и щёлкнул Флава по лбу. Его голос прервался, он удивлённо посмотрел на меня. Подошёл Родж и поставил кружку пива передо мной. Я сделал жест рукой, словно отмахивался от мухи, и трактирщик поспешно скрылся за стойку.
Я пригубил пиво. Интересно, сколько выпил мой друг? Судя по его виду, спать он сегодня ночью не ложился. Флав молчал. Видимо я выбил его из колеи и собраться с мыслями ему сейчас тяжело. Я отхлебнул ещё пива и спросил:
– Ты что, пил всю ночь?
– Не в этом дело, брат. Мне конец. Я пойму если ты отвернёшься от меня. Так будет даже лучше, – сказал он тихим голосом.
Меня накрыло злостью, словно колючим одеялом. Я ударил ладонью по столу, кружка подпрыгнула и выплеснула пивную пену.
– Отвернусь от тебя? Ах ты ж скотина! – зашипел я как змея. – Дать бы тебе по башке, да последнее умишко вышибу. Отвернусь от тебя?
Я вскочил со стула обошёл стол, схватил Флава за лацканы мундира и рывком поднял со стула.
– Отпусти, – взмолился он.
Я притянул его голову к своим губам и произнёс тихо, но максимально чётко:
– Если ты ещё раз подумаешь, что я могу отвернуться от тебя, то я оторву твою тупую головёнку, засуну её тебе в зад и буду смеяться на твоих похоронах. Даже если ты убил Императора, мне всё равно. Брат. Как в Академии. Мы против всех. Только теперь вместо Академии весь мир.
– Ты не понимаешь, Нико. Изменить уже ничего нельзя, – он покачал головой.
Проклятье. Как же меня раздражает его унылая рожа.
– Пошли, прогуляемся. Может свежий воздух приведёт тебя в чувство и ты сможешь связно рассказать что, Чёрный тебя раздери, произошло, – я схватил его за предплечье и потянул к выходу.
Мы вышли из трактира. Лёгкий морозец, свежевыпавший, ещё не истоптанный снег, солнце, только-только выглянувшее из-за горизонта. Куда идти? Да без разницы. Я повернулся спиной к восходу, чтобы утренний свет не слепил глаза, и пошёл, не отпуская руку Флава.
– Ну, давай, рассказывай, чего молчишь? – мне пришлось его снова встряхнуть.
Он вздрогнул и посмотрел на меня удивлённо, словно впервые увидел. Затем дёрнул плечом, сбрасывая мою руку. Пару минут мы шли молча. Я больше его не трогал, давая собраться с мыслями. Затем Флав спросил:
– Нико, ты помнишь своих родителей?
– Почти не помню. А причём тут они? – вот уж неожиданный вопрос.
– Я своих тоже почти не помнил. Но четыре года назад мне вдруг стукнуло в голову их разыскать.
– Зачем?
– Знаю, что нельзя было. После того как нас забирают, мы официально перестаём считаться детьми своих отцов. Ни права наследования, ни общения, даже вспоминать о них запрещено. Понятно для чего. Наша преданность должна принадлежать только короне. Но, понимаешь, моя внешность не давала мне покоя, – он вздохнул и замолчал.
– Ага, как же. Голубая кровь прямо так и прёт. Что, вообразил себя наследным принцем? – я хмыкнул.
– Зря язвишь. Я их нашёл. Очень древний род аристократов. Наверное, самый древний. Мои предки были князьями Крайканы ещё задолго до Империи. Князь Нойт, последний из них, был моим двоюродным прапрапра и так далее дедушкой, – Флав взглянул на меня. В его глазах мелькнула гордость.
– Понятно. И ты решил свергнуть Императора и занять место, принадлежащее тебе по праву. Князь Флавио Великий. Или скорее Длинный. А что, звучит солидно.
– Перестань ёрничать. Поверь, Нико, я в полном дерьме. Спасибо, брат, что веришь в меня. Но тебе не стоит в это тоже мазаться…
Я толкнул его в плечо, наверное, чуть сильнее, чем стоило, он отлетел на пару метров и повалился в сугроб.
