Осколки стекла забарабанили по моей спине. Некоторым из них удалось пробить плотную материю плаща и мундира, и они больно ужалили мою спину. Взрывная волна бросила меня на пол. Оглушённый, я простоял пару секунд на четвереньках, потом пришёл в себя и встал на ноги.
Рядом со мной, из-за соседнего контейнера, выбежал Флавио.
– Что тут за чёртов карнавал? – его голос доносился как из-под воды.
Я огляделся. Затянутое дымом пространство, перевёрнутые, местами тлеющие стулья и столы, очаги пламени, разбросанные по всему помещению. Тао! Где он?
– Там где-то Тао и ещё кто-то из наших! – крикнул я, и мы с Флавио бросились сквозь дым и огонь.
***
На снегу рядами лежали погибшие. Отдельно вигилы, отдельно члены Серого Братства. Одни погибли от ударов мечей, другие сгорели заживо, третьих убило взрывом. Они по-разному расстались с жизнью, но смерть пришла ко всем одинаково непрошенной. Почти три сотни трупов.
Тела Рамиро и Скади уже увезли. Обгоревшее лицо Тао до сих пор стояло у меня перед глазами. Он выжил, но с такими ранами может не пережить следующую ночь. Вторым судьёй, которого накрыло взрывом, оказался Таркус. Ему сказочно повезло. Несмотря на то, что он был ближе к эпицентру, дверь, которая его сбила, защитила его от взрывной волны и огня. Их обоих увезли вместе с другими раненными на санитарных повозках.
Взорвали серые себя намеренно или просто по неосторожности, так и останется тайной. Все они погибли при взрыве. Магистр Гилто Ферелас кА Ферелас стоял рядом со мной и Флавио. Всё явно пошло не так, как он ожидал. Собирался ли он изначально убить всех серых? Хотел ли он этого – не знаю. Но такой приказ у него, скорее всего, был. Знал ли он о жидком огне? Сильно сомневаюсь. Иначе он не вёл бы себя так беспечно.
– Откуда у них взялось армейское снаряжение? – спросил я в пустоту, глядя на всё ещё дымившийся склад.
Магистр молчал. Я повернулся и посмотрел на него. Он тоже смотрел на пакгауз. Наконец Гилто произнёс:
– Кто-то за это ответит. За Скади и Рамиро. За всех погибших стражников.
Я ничего не сказал. Но подумал про себя: «Ответят ли те, кто виновен на самом деле?»
***
Я вошёл в столовую, достал из буфета бутылку вина, налил в кружку из которой, обычно, пил чай, и выпил вино залпом. Поморщился, выдохнул, налил ещё и сел за стол. Вошла Лара.
– Что-то ты рано сегодня, – сказала она с порога.
Я не ответил, выпил ещё вина, вылил в кружку остатки и поставил пустую бутылку на пол рядом с собой. Лара села на соседний стул.
– По какому поводу пьёшь? Хорошему или плохому? – спросила она.
– Рамиро, помощник Флавио, погиб. И Скади тоже умер, помнишь, такой молодой, ты ещё шутила, что не будь меня, то влюбилась бы в него обязательно. И Тао Ло сильно обгорел. Неизвестно, выживет он или нет. И ещё один нефари, Таркус, ты его вряд ли знаешь, тоже обгорел, но не так сильно как Тао, – ответил я.
Она зажала свой рот ладонью, её глаза расширились. Затем отняла ладонь и спросила упавшим голосом:
– Как такое случилось? Ты тоже мог умереть?
– Я тебе не рассказывал, нам строжайше запретили говорить. Но теперь можно, полгорода об этом уже знает, а остальные узнают завтра. Последние четыре декады мы вели операцию против Серого Братства, может, слышала – самой крупной банды в столице. А сегодня мы должны были арестовать рядом с портом больше сотни этих бандитов, – я прервался, допил вино и продолжил. – Только у них оказалось армейское вооружение, страшная штука – метатели снарядов с жидким огнём. Сгорело заживо много людей. Ещё повезло, что погибло так мало нефари, нас там было два с половиной десятка. Ты бы видела Тао, на нём живого места не осталось, – я поставил кружку на стол.
Лара слушала меня, заламывая кисти рук, её глаза наполнились слезами. Она не выдержала, бросилась ко мне на колени и обняла.
– Ты ведь тоже мог умереть, – сказала она.
Я почувствовал её слёзы на своей щеке. Несмотря на все ужасы этого дня, на душе стало светлее. Я погладил Лару по спине и сказал:
– Ну что ты, солнышко. Как я могу умереть, пока у меня есть ты? Ты же мне этого не простишь.
Лара потёрлась своей щекой о мою, устроилась поудобнее у меня на коленях и сказала:
– Не могу поверить, что с Тао случилось такое горе. Он всегда был таким воспитанным, вежливым, спокойным. Как думаешь, он не умрёт?
– Надеюсь, что нет. Хотя он в очень тяжёлом состоянии. Простой человек уже давно бы умер. Завтра, прямо с утра, схожу, проведаю его в больнице. Сегодня меня не пустили, – ответил я.
– Я пойду с тобой.
– Уверена? Зрелище не из приятных.
– Всё равно пойду.
***
Этот корпус Первой Крайканской больницы отличался от остальных. Он стоял особняком, был богаче отделан, и внутри, и снаружи. Вокруг него даже разбили парк, сейчас заметённый снегом. Здесь лечили нефари.
Мы с Ларой прошли в приёмный покой. Я сразу же, не раздеваясь, прошёл к дежурившей за стойкой медсестре и спросил:
– Вчера к вам доставили двух судей-исполнителей, сильно пострадавших от ожогов. Как они?
Молодая девушка в жёлтых одеждах и колпаке полистала большую тетрадь и прочитала:
