– Таркус Пролл, мужчина-нефари, возраст восемьдесят один год, ожоги лица, левой руки и левой ноги средней и лёгкой степени, а так же вывих правого плеча. Ушёл час назад, несмотря на рекомендации доктора. Второй, Тао Ло, мужчина-нефари, возраст двадцать три года, множественные ожоги тяжёлой степени и множественные мелкие порезы кожи. За вчерашний вечер и ночь перенёс три операции. Сейчас состояние стабильно-тяжёлое.
– В какой он палате? – спросил я.
– Для посещения нужно разрешение доктора. Больной в тяжёлом состоянии, – ответила она.
Я смерил её взглядом. Она не стушевалась, спокойно глядя на меня. Подошла Лара, она уже успела сдать свою шубу в раздевалку.
– Как Тао? – спросила она.
– Состояние тяжёлое. Сейчас проведаем его, – сказал я, снимая плащ.
– Нужно разрешение доктора, – повторила медсестра.
Я проигнорировал её, пошёл к раздевалке и передал свой плащ седенькому старичку-служителю, затем вернулся к дежурной и спросил:
– Где мне найти лечащего врача моего друга?
Доктор оказался гораздо сговорчивее медсестры, и уже через пять минут мы с Ларой были в палате Тао. Литанец лежал на койке под одеялом. Всё, что виднелось из-под одеяла, покрывали бинты. Только на лице оставались три щели: для рта, носа и глаз.
Мы подошли к нему.
– Тао, – позвал я, – ты меня слышишь?
Он не шевелился.
– Держись, друг. Мы ещё выпьем вместе твоей противной литанской водки. Ты только держись, – произнёс я.
Забинтованная голова чуть заметно дрогнула.
***
– И разделил Единый себя на Вселенную, создав из плоти своей звёзды и планеты, живой мир и мёртвый, всё сущее: видимое и невидимое. Душой же своей Он поделился лишь с людьми, сажая искры её в каждом из нас, дабы приумножали мы дар Его при жизни и вернули приумноженным после смерти. Так вернём же принадлежащее Ему, – закончил жрец.
Высокий и седой он стоял перед двумя погребальными кострами с непокрытой, несмотря на холод, головой. В одной руке он держал псаломник, в другой – горящий факел. Две молоденькие жрицы, с розовыми от мороза носами, затянули похоронную литанию. Жрец подошёл к кострам и зажёг их. Политые специальной жидкостью дрова вспыхнули мгновенно.
Около сотни фигур в чёрном и чуть меньше других людей собрались перед храмом сегодня. Мы прощались с Рикардо и Скади. Флавио и Роул стояли справа от меня, Лара слева. Магистр Гилто стоял метрах в двадцати от нас. Его вечно энергичное лицо сейчас осунулось, мешки под глазами говорили о бессонной ночи. Видимо, Скади и в самом деле был его сыном.
Огонь, горевший синим цветом из-за химических добавок, жадно пожирал дерево и два тела. Ветра не было, два столба дыма вертикально уходили в небо, унося тех, кто ещё вчера шёл рядом со мной. Вот и всё, последние огоньки пляшут на раскаленных углях.
Магистр поднял вверх правую руку со своим мечом. Ещё сотня клинков поднялась следом.
– Те, кто ушли, останутся навсегда, – произнесли мы.
Прощальная фраза вознеслась вверх, вслед за дымом. Лара прижалась ко мне, и я обнял её. Я посмотрел на Флавио. Они с Рамиро не были особенно близки, но, всё равно – тяжело потерять кого-то, с кем проводил столько времени, кто прикрывал твою спину и слушал твои анекдоты по утрам.
– Ты как, брат? – спросил я его.
– Плохо, брат. Так плохо мне ещё не было. Даже когда… – голос Флавио прервался, и он покачал головой.
Я отпустил Лару и обнял друга. Роул положил свои руки нам на плечи, и мы простояли так пару минут. Люди потянулись к выходу из двора храма. Мы тоже вчетвером пошли в сторону покрашенных серебристой краской ворот.
***
Маленькая таверна была пустой. Мы заплатили хозяину, чтобы остаться единственными клиентами на этот вечер и теперь сидели втроём за столиком возле камина.
– Вечной памяти.
– Памяти.
– Памяти.
Флавио выпил свою рюмку и повертел её в руке, рассматривая блики огня на хрустальных гранях. Сегодня он был молчалив и задумчив. Роул взял бутылку, чтобы налить ещё, потом передумал, поставил её на стол и сказал:
– У вас там вчера пришествие Чёрного произошло. С утра в казарме только и разговоры об этом. Одни сплетни глупее других. Рассказывайте, что там творилось.
Флавио оставил рюмку в покое и посмотрел на меня. Я понял по его взгляду, что рассказывать придётся мне, и начал:
– Вчера мы должны были взять на складе полторы сотни бандюков из Серого Братства. Ну, как взять, скорее, отправить их всех к Чёрному. Только это строго между нами. – Я внимательно посмотрел на Роула. Тот пожал плечами: мол, само собой. Я продолжил, – Официальная версия – мы шли их арестовывать. Мы и триста вигилов. Всё шло прекрасно, магистр браво провоцировал серых не сдаваться, и до тех, видимо, дошло, что живыми они нам не нужны, – я прервался, – налей-ка ещё, что-то в горле пересохло.
Роул налил в наши рюмки бренди двенадцатилетней выдержки. Мы выпили не чокаясь.
