Мой двоюродный братец, может, и легкомысленный лодырь, но это не мешает ему быть большим экспертом по бытовым делам, и в «Соснах», этом раю для рабочего класса, он чувствует себя как дома. Зимой, в родном Курске, он тратит огромное количество энергии и времени, куда больше чем я, на «гуляние» по своему району. Он завсегдатай самых популярных лестниц в близлежащих зданиях. Он знает больше о поллитрах, першингах, мерзавчиках и других интересных делах, чем любой из моих знакомых. Другие интересные дела связаны с женщинами, как юными, так и взрослыми: чего они хотят, как примирить
Впрочем, вряд ли у Мишки в словаре есть слово «прицел». С моей точки зрения, его существование бесцельно. Может быть, потому, что родители точно сумеют устроить его в Курский университет, и ему не грозит ни армейский призыв, ни издевательства разных Вовок, голова его лишена системы управления. А у меня эта система, напротив, работает на полную мощность, постоянно напоминая о таких целях, как круглые пятерки на всю оставшуюся жизнь, зеленая улица и так далее.
Я единственный ребенок, и Мишка худо-бедно заменяет мне брата. При этом между нами нет ничего общего, кроме одинакового роста и похожих черных волос. Я прилежен, серьезен, хорошо сложен. Упитанный Мишка – в сущности, уличный мальчишка, лентяй, едва ли не второгодник. У него пухлые ножки и подвижная вытянутая рожа школьника, который в своем классе вроде юродивого. Волосы Мишкины стоят дыбом как у негра. Ходить с такой прической по агропромышленной глубинке – явный вызов. В то же время она навсегда закрепляет его в статусе шута, так что русая дворовая шпана парадоксальным образом держит Мишку за своего, и тамошние Вовки почти никогда к нему не пристают. Правда, за эту относительную безопасность он должен расплачиваться, выпивая с юными хулиганами, как положено по местным обычаям, то есть, начиная с восьмилетнего возраста и минимум три раза в неделю.
С Мишкой мне не о чем волноваться.
Две гостьи, которых Мишка собирается позвать на мой день рождения, – это, разумеется, красотки в купальниках, одна ослепительная, другая ошеломительная. Он уверен, что обе они согласятся. Я совершенно не разделяю его оптимизма. Я вообще переживаю, когда меня отвергают, и считаю, что нечего нам соваться со свиным рылом в калашный ряд. Но толстокожий Мишка полагает, что терять нам нечего и надо по крайней мере попытаться.
Более того, меня одолевает гнетущее чувство смехотворности всего нашего предприятия. Я только что прочитал «Войну и мир». Князь Болконский (интеллигентный, но без диплома инженера) – мой любимый герой, конечно. Больше всего в жизни он боялся показаться смешным простому народу. Мне казаться смешным совсем не хочется. С другой стороны, мы оказались одни в глубине лесного заповедника. Наши родители либо за десятки, либо за сотни километров отсюда. Это чудо никогда больше не повторится! Если не сейчас, то когда?! Если не мы, то кто?! Если не здесь, то где?! Тем более что Мишка уже закупил выпивку. А я вообще белый и пушистый, я с ним просто так, за компанию.
– Мишка, – говорю я, пытаясь его урезонить, – с чего ты взял, что мы их хоть капельку интересуем? В карты мы с ними никогда не играли, они с нами тоже не играли и водой нас не обливали. Всем этим они занимаются с толстопузыми начальничками. Давай лучше рыженькую позовем. Она, конечно, не чета тем двум красоткам, ослепительной и ошеломительной, зато она делает мне глазки. Так что у нас неплохие шансы!
Мишкины аргументы не касаются ни возраста рыженькой, ни ее красоты, ни семейного положения. Они основаны на чистой арифметике.
– Значит, она на тебя смотрит с интересом. У тебя неплохие шансы. А что мне прикажешь делать? Книжку почитать?
Для пущей убедительности он выставляет вперед подбородок и выпячивает глаза.
Я вынужден согласиться – в заповеднике мы ничего не читаем. Так и быть, откажусь от рыженькой. Это не из чувства справедливости, а скорее из-за моего страха не справиться с ней в одиночку, без дружеской поддержки. Естественно, Мишке я об этом не сообщаю.
– А что делать, если они откажутся? – спрашиваю я.
Мишка почесывает свою африканскую шевелюру, словно орангутанг, издает боевой клич и отвечает:
– Положись на меня! Есть и запасной план.
– В смысле?
Мишка с таинственным видом поднимает правую бровь.
– Все заметано!
Видя мои сомнения, он простирает руку к спиртному:
– Видишь?
И я покоряюсь.
Удовлетворенный моим доверием Мишка ставит приобретенную поллитру на грубый стол, имеющийся на террасе, любовно снимает с нее крышечку из толстой фольги и разливает все содержимое в две большие эмалированные кружки, по двести пятьдесят граммов каждая. Покуда он умело заботится о том, чтобы каждому досталась ровно половина, я красиво раскладываю на тарелке четыре соленых огурца и яблоко, а затем разрезаю его на четыре сочные дольки.
Мишка поднимает стакан и смотрит на меня выжидающим взглядом.
– Залпом? – спрашиваю я риторически.
