Я понимаю, что мне предстоит обряд посвящения, который должен пережить каждый мужчина в империи (обычно в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет), чтобы потом рассказывать внукам о своем первом опыте пьянства по-русски. Мишкины действия красноречивей, чем его слова. Он смотрит на свой стакан многозначительным взглядом и плотно прижимает его к губам, а затем медленно, будто пьет ледяную воду, осушает его до пресловутой последней капли. Затем он откусывает кончик огурца и начинает вдумчиво его жевать, направляя взгляд внутрь себя, как женщина, беременная близнецами на девятом месяце.
Подражая Мишке, я подношу стакан к губам, стараюсь выглядеть естественно и отпиваю первый глоток.
Ох уж мне эти правила потребления алкоголя для водителей (второй глоток)! Одна порция крепкого (третий глоток) эквивалентна бокалу вина (ну да, разве можно сравнивать эту гадость с вином!), что в свою очередь равняется кружке пива (еще глоток, четвертый). Все это считается одной «порцией» (пятый глоток). Я слышал от папы, что в Штатах водить автомашину после одной порции можно, a уже после двух порций противозаконно и опасно, и может повлечь за собой штраф и/или лишение свободы. Двойной гло-o-ток (шестой и седьмой)!
В моем первом в жизни истинно независимом поступке (пауза, восьмой глоток) я собираюсь выпить девять этих «порций» подряд в течение минуты (с паузой я просчитался, от нее сразу начало жечь горло).
Номер девять! Как у нашей старой квартиры у вокзала, где жила Валерия. Как название битловской песни!
Последний глоток. Никогда больше в жизни не буду я пить так много и так быстро. ДЕВЯТЬ глотков… ДЕВЯТЬ порций за минуту. И при этом я не чувствую никакого опьянения!
Пытаясь разжевать огурец, чтобы утолить жжение в горле, я благополучно ставлю стакан на стол. Мишка все еще молчаливо прислушивается к тому, что происходит у него в животе, как все та же женщина, беременная близнецами.
– Ну и ну, Мишка, – выдыхаю я. – А теперь что?
– Поиграй в пинг-понг, – возвращаясь в окружающий мир, Мишка указывает рукой в сторону дома отдыха, – и подожди меня.
С этими словами он неторопливо покидает наш сарайчик.
Двести пятьдесят граммов оказывают свое действие. Я торжественно выплываю на мягкую траву и плавно направляюсь в сторону стола для пинг-понга. Голова у меня ватная, ноги вялые. Должно быть, я передвигаюсь за счет телекинеза. По дороге мне попадается один из толстопузых начальников, явно направляющийся на свидание с юными красотками, ослепительной и ошеломительной.
– А давайте в пинг-понг сыграем! – слышу я собственные слова. – И я вас р-р-разобью!
Толстопузый останавливается и принимает вызов.
Толстопузый сбит с толку. Обычно он играет лучше меня, но сегодня все его подачи какие-то жалкие. Сегодня я на вершине мастерства, и он ничего не может с этим поделать!
Я возвращаю мячик слева, я возвращаю мячик справа. Рефлексы мои просто сверхъестественны, моя защита вдохновенна! Краем глаза я замечаю, что к столу приближаются знакомые рыжие кудряшки. Раздается игривый смех.
– Как же ты здорово играешь! Можно у тебя поучиться? Можно, я буду следующая?
Изо всей силы ударив по мячу, чтобы закончить розыгрыш очка, я оборачиваюсь на ее голос.
Рыжеволосая миниатюрная женщина смотрит на меня, слегка покачиваясь в воздухе, застенчиво и ласково улыбаясь. Трое мальчиков отсутствуют.
– Можно я следующая? – повторяет она, посмеиваясь так зовуще и интимно, что у меня становится мутно в глазах, а удар, до этого момента безупречный, направляет мяч совершенно не в ту сторону. Более того, все мое тело ликует, приветствуя эту матрону, а в штанах вдруг начинаются известные процессы.
Увы, мне никогда не узнать, какую ликующую песню собиралось петь мое тело для этой матери троих маленьких детей, и никогда не победить толстопузого партнера по пинг-понгу, потому что рядом со мной возникает Мишка – и куда-то меня утаскивает.
– Ну что, первый план провалился, – сообщает мой кузен явно расстроенный больше, чем ожидалось. – Переходим к запасному.
– A я что говорил? – безжалостно отвечаю я, бросая прощальный взгляд на рыжие кудряшки. – Какой там у тебя запасной план?
– Поживешь – увидишь, – жизнерадостно говорит он, исчезая.
Запасной план – это две пухленькие восемнадцатилетние телки, которые поочередно занимаются готовкой и раздачей пищи в столовой «Сосен». Видел я их много раз, но никогда с ними не разговаривал. Будучи (выражаясь официально) работницами общепита, они всегда носят одинаковую белую поварскую форму. То ли из-за недостаточной привлекательности этих девушек, то ли потому, что они не отдыхающие, а обслуживающий персонал, но им остается только мечтать о том, чтобы оказаться в той же лиге, что красотки в бикини, своим отказом так обидевшие бедного Мишку.
