Беззащитный полностью

Когда мы, наконец, приходим в себя и отваживаемся раскрыть глаза, перед нами предстают две красавицы в открытых купальниках, едва прикрывающих великолепные груди, при виде которых Юля умерла бы от зависти. А потом наши пролетарские модели плюхаются на одеяло и начинают играть в карты, как и все остальные смертные, нередко в компании двух толстопузых начальничков.

Я больше очарован той, что повыше, в синем купальнике. Формы у нее попышнее, волосы темные, щечки младенческие, а голубые глаза – прозрачные, безмятежные и далекие. Двигается она гордо и неспешно; кажется, даже пожар не изменил бы ее неторопливых повадок. Короче, это она ослепительна. А Мишка предпочитает худенькую, в желтом купальнике, которая пониже ростом и с подвижной попой, иными словами ту, которая ошеломительна. Ее движения кажутся мне слишком резкими и размашистыми, сбивающими с толку. К счастью, именно она нравится Мишке, так что воевать друг с другом нам не придется.

В «Соснах» временно проживает немало женщин с детьми, но без мужей. Одна из них, рыженькая, с тремя малолетними сыновьями, все время смотрит на меня со своего одеяла у реки. В один прекрасный день она по собственной инициативе присоединяется к нашей карточной игре. У нее короткие кудряшки и карие глаза с легкими морщинками в уголках. Чем-то она напоминает спелый подсолнух – а возрастом, наверное, годится нам с Мишкой в матери.

Рыженькая мамаша охотно смеется Мишкиным шуткам, хлопая в ладоши от радости. Ее сыновья проводят большую часть времени, купаясь в речке до посинения. Иногда она ходит к ним проверить, все ли в порядке, возвращается с ладонями, полными воды, и поливает нас с Мишкой, показывая при этом широкое обручальное кольцо. При этом, несмотря на кольцо, я уверен, что она, смеясь, искоса смотрит на меня своим вариантом того самого взгляда.

В ответ на этот взгляд у меня замирает сердце, а в штанах начинается неожиданное шевеление. Странное дело! Рыженькая мне, конечно, не противна, но и особого влечения к ней я, в общем, не испытываю. Будь я повзрослее, непременно поразмышлял бы над могуществом этого взгляда, с помощью которого ничем не примечательная мать троих детей может подняться на второе место в моей иерархии сексуальных объектов (первое, разумеется, принадлежит красотке ослепительной в синем купальнике). Вместо этого я просто подозреваю, что рыженькая готова, как выражается папа, к курортному роману.

Мишка безразличен к многодетной матери. Завороженный живостью красотки ошеломительной, он с трудом справляется с известными явлениями в собственных штанах. Видимо, уровень гормонов у него в крови выше, чем у меня, потому что эти известные явления более чем очевидны.

– Мишка! – окликаю я. – Мишка! – настойчиво и тревожно. – Мишка! Нас, двух еврейских мальчиков, каким-то ураганом занесло в край русских красоток и необъятных возможностей. Придумай что-нибудь!

Мишка, меняя положение, чтобы не так заметно было шевеление в штанах, ухитряется поднять правую бровь.

– Я-то придумаю, – говорит он, – а вот тебе советую поменьше изображать отличника-чистоплюя. Полезно будет, честное слово.

Возможность что-нибудь придумать появляется у нас не сразу, но зато какая! Отцу надо на четыре дня уехать в столицу. Ему внезапно сообщили, что после пяти с лишним лет ожидания подошла его очередь на покупку автомобиля, который уже отогнан на специальную стоянку. Забрать машину нужно немедленно, иначе она достанется счастливчику, который стоит в очереди за папой и тоже провел в ней пять лет, или просто уйдет налево, поскольку некоторым баловням судьбы и в очереди стоять не надо – их повсюду ждет зеленая улица.

Только такое важное дело, как покупка новой машины, может заставить папу поручить заботу обо мне непутевому Мишке. Это притом, что хоть Мишка и старше меня, и (предположительно) мудрее, он порядочный бездельник, а мама по-прежнему регулярно вытирает ему попку. Уже часа через два после отъезда папы шкодливый Мишка предлагает завтра вечером пригласить отдыхающих противоположного пола на ужин якобы в честь моего шестнадцатилетия. Его простой план состоит в том, чтобы напиться, напоить девушек, а затем в полной мере использовать возможности, которые, разумеется, не смогут не возникнуть.

Первым делом Мишка, оставшийся за старшего, отправляется добыть как можно больше спиртного. Это удается блестяще. Я слишком наивен, чтобы понять его методы. Ума не приложу, каким образом этот шестнадцатилетний юноша (пить в империи разрешается только с восемнадцати) ухитряется раздобыть три поллитры и четыре «огнетушителя», причем совершает свой подвиг в заповедном лесу, за много километров от ближайшего винного магазина.