Последние два месяца, озабоченный разрывом с Изабеллой и подготовкой к экзаменам, я виделся с друзьями только на уроках. Сейчас они уже танцуют, разбившись на предсказуемые пары: Валерка с Ларой (в белом), Дон с Зоей (в розовом), Сережка с Надей (тоже в розовом, но потемнее), невзрачный и неуклюжий Святой Петька – с одной из Надиных подружек (в бледно-голубом).
Когда я увижу их в следующий раз и где? Школа, литературный кружок, поездка в Прибалтику – все это позади. Через неделю мы начнем сдавать решающие вступительные экзамены. Бог знает, как разметает нас судьба к первому сентября.
Надо бы тоже потанцевать, хотя и непонятно, с кем. Собственно, я не танцевал с того памятного дня рождения у Лары, когда впервые поцеловал ее волосы. Позже тем же вечером я танцевал с Изабеллой, и никто из нас не подозревал, что произойдет на травянистой вершине холма в Михайловском, почти у самого обрыва. Прошел год. Лара теперь с Валеркой, Изабеллы рядом нет, и мне, признаться, одиноко.
Не в силах заставить себя танцевать, я размышляю о своей учительнице. Когда мне вручали золотую медаль, она вызывающе отвернулась. Она даже не поздравила меня, будто я этого не заслужил.
Это нечестно.
Да, я переписывал свое сочинение ночью у нее дома, но сам! Ну да, я не сумел толком сосредоточиться на экзамене, но Изабелла же сама призналась, что это случилось из-за нее. Потом она как бы искупила свою вину, вернув меня в нормальное состояние и дав мне возможность переписать свой провальный опус. А вот если бы она меня не бросила, когда я, как Пьер Безухов не сумел ей сказать «Я вас люблю», я вообще написал бы отличное сочинение с первой попытки, как нормальный ученик.
Два греха аннигилировали, и справедливость восстановилась.
Впрочем, отделаться от своих мыслей мне удается только спустя несколько танцев, когда ко мне подходит ослепительная Лара. Белое платье до колен сияет в полумраке, оттеняя ее безупречную кожу и восточные глаза.
Я застигнут врасплох и не успеваю подняться со стула.
– Отличные клеша, Саша, – говорит Лара с необычно нервным смешком. – Ты в них смахиваешь то ли на одного из битлов, то ли на малолетнего преступника… – Поколебавшись, она без всякого кокетства добавляет: – А давай потанцуем? Может быть, это будет наш последний танец, – отвечает она на мой удивленный взгляд, и спорить с ней не приходится.
Я медленно встаю, обнимаю ее и осторожно притягиваю к себе для медленного танца. Вопреки моим ожиданиям, она не сопротивляется, и наши тела тесно прижимаются друг к другу.
Я не прикасался к Ларе со времен поездки в Прибалтику и теперь ощущаю смутную тревогу. Надо быть поосторожней, думаю я, и тут же обнаруживаю, что за нами наблюдает Валерка, с суровым видом стоящий возле сцены.
– Поздравляю с медалью! – Лара многозначительно улыбается. – Должно быть, тебя труднее провалить, чем ты думал!
Все это так удивительно, что я тут же забываю о Изабелле. Значит, Лара все помнит? И оба наших разговора на холмах над двумя совершенно разными городами, и мои попытки открыть перед ней еврейский ящик Пандоры, то бишь поведать ей о красном и зеленом свете.
Но и я не забыл ни своего унижения от неудачных потуг на откровенность, ни того, как бессовестно она меня бросила. Нет, время откровенных разговоров миновало. «Держись своих», учили меня мама с папой, а с Ларой я чуть не сорвался.
– Прости, что я от тебя сбежала тогда в Прибалтике… Ты мне нравился, но от твоих проблем мне было неспокойно, – продолжает Лара столь несвойственные ей речи. Она испытующе смотрит на меня, но я не отвечаю. – Ну вот, а теперь ты как воды в рот набрал, и я опять не в своей тарелке. Но знаешь, я скучаю по временам, когда мы были вдвоем. И вот мы танцуем, вероятно, в последний раз, и я хочу сказать, – она замолкает, набираясь смелости, – что… может, начнем сначала?
– Но я же не перестал быть евреем, Лара, – с горечью говорю я, пытаясь превозмочь ее чары. – Кто-нибудь вечно будет пытаться ставить мне палки в колеса. И как насчет Валерки? Разве вы не встречаетесь?
– Ну что ты говоришь! Он же щеночек, который готов ради меня на что угодно, и все. Ну да, ну встречаемся. Но он простой, как грабли. Все наше будущее с ним я вижу, как на ладони, как будто мы его уже прожили. И в нем не было ничего интересного. Так что оно вряд ли состоится.
– Ничего себе! – Я никак не ждал от Лары таких точных и нелицеприятных суждений. Оказывается, она из тех, кто судит и выносит приговоры. Теперь мне обидно не только за себя, но и за Валерку.
– Ты раньше была такая скрытная со мной! Что случилось?
– Что случилось? – Лара бросает на меня испытующий взгляд. – Ты победил, вот что, – выносит она свой вердикт. – Еврей ты или нет, но ты встал на путь к успеху, и тебя никто не остановит. Ну да, ты все еще заставляешь меня нервничать, но я хочу идти по этой дороге рядом с тобой… и вообще, просто по тебе скучаю.
