Он замолчал, но Надя прекрасно поняла, что он имел в виду: «И останется еще больше таких злых душ, как у Малахии».
– Марженя хочет, чтобы я отправилась на запад. К обители богов.
– И что ты должна там сделать?
– Получить благословение остальных богов и наконец остановить транавийцев.
Иван продолжал хранить молчание.
– Не уверена, что переживу это, – тихо призналась Надя.
– Но если ты этого не сделаешь, то Калязин падет, – сказал Иван.
Это ни капли не успокоило.
Старый монах поднялся на ноги и оставил Надю еще более потерянной и сбитой с толку. Священнослужителей всегда озадачивало, что она могла общаться со всем пантеоном богов. Но лишь теперь Надя осознала, что церковь не доверяла ей.
Почему они ее боялись?
Странное, жалящее чувство родилось в животе. Она знала лишь одного человека, с которым могла поговорить о магии, не боясь, что он что-то скроет от нее. Нет, он лгал ей практически во всем, кроме магии. Ей следовало поговорить с Малахией.
Встретив Малахию в коридоре, Надя толкнула его к стене. Но удар оказался сильнее, чем она планировала, и, к ее удивлению, он зашипел от боли. Упершись рукой ему в грудь, но при этом так, чтобы в любой момент переместить предплечье на горло, Надя прижала к его шее свой костяной ворьен.
– Костя бы остался жив, если бы не ты.
Малахия вздрогнул. И, стоило признать, выглядел он подавленным и избитым.
– Ты можешь разговаривать?
Надя не знала, насколько сильным оказался ее удар в челюсть.
Он едва заметно кивнул.
– Отлично. Нам нужно поговорить. И для начала назови мне имя Стервятника, который убил Костю.
Ей хотелось знать, на кого направить свою жажду мести.
Светлые глаза Малахии потемнели. А его поза изменилась, когда он за долю секунды превратился из обычного парня в чудовище. Видимо, ответа ждать не стоило.
– Понятно.
Она чуть сильнее надавила лезвием на его шею. Вокруг ранки зазмеились черные вены, а по бледной коже потекла струйка крови.
– Ты ясно дал понять, о чем заботишься, Малахия. – Она вложила в его имя всю сжигающую ее ярость. – Транавия. Стервятники. Но только не обо мне. Думаю, этого и следовало ожидать.
Он прижал голову к стене и закрыл глаза. Кожа на его подбородке начала темнеть, а затем и вовсе сменилась вызывающей отвращение гнилью. Надя с легкостью могла прикончить его. И вряд ли бы он стал останавливать ее, как сделал это в лесу, казалось, целую вечность назад.
– Зачем ты их предупредил? – спросила она.
Слезы жгли ей глаза, но Надя отказывалась плакать.
В ответ была лишь тишина.
– Тебе плевать, – решительно выпалила она. – Не знаю, почему я решила вернуть тебя. Теперь мне ясно, что ты этого не заслуживал. Да и не хотел этого.
Она почувствовала, как задрожало его тело, заметила, как нахмурились его брови, но Малахия продолжал молчать. Ей хотелось обхватить его подбородок и притянуть ближе, чтобы он увидел, сколько боли причинил ей. Хотелось причинить ему такую же боль в ответ.
На мгновение все расплылось перед глазами, а затем она услышала его судорожный всхлип и увидела, как затряслась его челюсть.
– Ты сказал, что не хочешь причинять мне боль, – медленно произнесла она, стараясь не показывать эмоции в голосе. – Но именно это ты и делаешь. Снова и снова. Так как мне понять, что твои страдания – это не притворство, чтобы удержать меня рядом и причинить еще больше боли?
Его ноги подогнулись, и Малахия повалился на пол. Но Надя не стала отступать в сторону или отводить кинжал от его шеи.
Он стоял перед ней на коленях, словно в мольбе, пока всхлипы сотрясали его грудь. Лучи солнца, проникавшие сквозь окно, выделяли его меняющиеся чудовищные черты лица, в то же время казавшиеся прекрасными.
Этот парень не мучился выбором. Он принял решение погрузиться во тьму, и никому не под силу вытащить его оттуда. Так что Наде не удастся спасти его, и если она не остановится, то это приведет лишь к большему несчастью.
– Не ожидала, что передо мной на коленях будет стоять бог, – прошептала она бесстрастным голосом, который прозвучал странно даже для ее ушей. – Но говорила, что когда-нибудь ты окажешься в этом положении.
На его щеке заблестела слеза, а тело продолжало дрожать. Надя отдернула руки, поражаясь собственной жестокости. Малахия не был богом, хотя и жаждал им стать. Он был лишь чудовищем, порождением ужасов и кошмаров. И в то же время обычным парнем.
Опустив голову, Малахия прижал руку к подбородку. Дрожь пробежала по его худым плечам.
– Я… – Надя отступила на шаг назад.
В тот же момент он резко вскинул руку и сжал в кулаке край ее юбки. Страх тут же охватил ее тело. Продолжая прикрывать подбородок рукой, Малахия медленно поднялся на ноги. На его лице явно читались страдания, когда он притянул Надю ближе к себе, пока ее ступни не оказались между его.
Но он не собирался нападать, а лишь прижался лбом к ее лбу, и спустя мгновение по броне, выстроенной Надей, расползлась трещина. Из ее глаз полились так тщательно сдерживаемые слезы.
– Говорила, – прохрипел он. – Ты прекрасно умеешь скрываться за маской жестокости, towy dżimyka.
