Перед самым взрывом Айрис слушала речь Дакра, думая о том, какой он тщеславный, многословный и велеречивый. Она не верила ни единому слову, видела его насквозь, но когда оглянулась на людей вокруг… на их лицах отражались благоговение и внимание. Его воззвание к жителям Оута имело успех.
«Не будет кровопролития. Никому не придется умирать».
«Я пришел, чтобы исцелить старые раны и возродить славу этого города».
Неужели это начало конца? Неужели Оут с восторгом склонится перед ним? Какой будет ее жизнь под властью Дакра?
А потом она услышала странный щелчок.
Сначала Айрис не поняла, что это, но потом вспомнила окопы, где была с Романом, и оцепенела. Похожий звук издала граната перед тем, как взорваться. Высокий человек рядом с ней, видимо, тоже узнал этот щелчок. Он резко втянул воздух и шагнул вперед, прямо перед ней, как будто собирался броситься к сцене.
Но не успел, потому что двор сотряс взрыв.
Ослепительная вспышка, треск дерева, грохот грома. Град из щепок и свист металла в воздухе, хруст костей. Гравитация исчезла. Остался лишь вкус крови и дыма в кольце смерти.
Айрис не помнила, как ее сбили с ног. Но, проморгавшись от пыли в глазах, поняла, что мужчина впереди нее принял удар на себя. Человек, чьего имени она даже не знала, умер, став щитом перед ней. Теперь он лежал у нее на ногах, пронзенный кусками древесины, и его кровь стекала ей на платье. Он был мертв. Айрис выбралась из-под него, тяжело дыша и силясь понять, что только что произошло.
Она поднялась, ноги дрожали.
Сквозь дым она видела, как некоторые кашляют и ползают по земле, но большинство людей вокруг нее были мертвы. Вцепившись в свое платье, Айрис подняла голову.
И встретила яростный взгляд Дакра. Он стоял среди развалин целый и невредимый; с его лица капала кровь, одежда лохмотьями свисала с мощного тела.
Он шагнул вперед, и Айрис попятилась, споткнулась о чье-то тело и упала на землю, больно ударившись.
«Беги!»
Это была единственная ясная мысль в ее голове.
«Беги!»
Сквозь мглу раздался выстрел. Айрис вскочила на ноги и побежала.
Странно, почему она теперь не могла подняться.
Айрис лежала в вестибюле музея, прижавшись щекой к мраморному полу. В прошлый раз она была здесь, когда они с Этти и Сарой выкрали «Первую Алуэтту». Теперь казалось, что с той ночи прошло сто лет.
Девушка обратилась к этому воспоминанию, надеясь, что оно поможет успокоиться, но оно напомнило, что музей по ночам всегда патрулирует охранник. Она здесь не одна, и нельзя, чтобы ее поймали.
Айрис со стоном поднялась на колени, а потом на ноги. Теперь, когда адреналин схлынул, она почувствовала, как горячо пульсирует правая ступня. Рассмотрев ее, она заметила впившиеся в кожу осколки стекла.
За ней по полу тянулись кровавые следы, и их нечем было вытереть.
– Потом, – сказала она себе и поковыляла по коридору.
Здесь горели всего несколько лампочек, давая слабый свет. Большая часть музея была окутана темнотой. Вокруг царили тишина и холод, как под водой. Айрис почти дошла до зала, где когда-то выставлялась «Алуэтта», когда раздался звук закрывающейся двери.
Она застыла, прислушиваясь.
Кто-то шел к вестибюлю по другому коридору.
Должно быть, ночной охранник. Айрис прошмыгнула в одну из задних комнат, упала на четвереньки и заползла за статую. Уселась, притянув ноги к груди. Она тяжело дышала, а ступня пульсировала болью в одном ритме с бешено бьющимся сердцем.
Шаги приближались, и она закрыла глаза.
Она так устала, что у нее больше не было сил уворачиваться от очередного врага. Бегать из одного зала в другой, как дичь от охотника, ища, где бы спрятаться.
Айрис закрыла глаза и сглотнула.
Еще через несколько ударов сердца сквозь закрытые веки просочился свет. Айрис напряженно ждала. Потом луч света упал на нее, и она поняла, что дальше притворяться нельзя. Нельзя прятаться.
Она открыла глаза и прищурилась, глядя на охранника. Оказалось, что это женщина средних лет с длинными волосами – черными, как ночь, с несколькими серебристыми прядями. Ее кожа была бледной, но сияющей, а лицо из тех, которые легко забываются, кроме глаз изумительного зеленого оттенка. Высокая и стройная, она была одета в темно-синюю униформу, но оружия не носила. Ни пистолета, ни дубинки, только металлический фонарик, который вежливо направила в пол.
Дрожа, Айрис ждала, когда женщина рявкнет на нее. Ждала, что та скажет: «Ты кто такая? Ты незаконно вторглась в музей. Сейчас же уходи отсюда. Убирайся».
Но женщина не произнесла ничего подобного.
– Ты ранена, – сказала она. – Давай помогу.
Когда она протянула руку, Айрис приняла ее без колебаний.
Женщина помогла ей подняться.
– Простите, – проговорила Айрис.
Она сидела в кабинете музея в потертом кожаном кресле, и женщина, не носившая бейджик с именем, стояла перед ней на коленях, готовясь щипчиками вытаскивать стекло из ступни Айрис.
– За что простить?
– Я вторглась после закрытия.
Женщина молчала, рассматривая ее ногу. Руки у нее были холодные и мягкие, но суставы пальцев опухли. Может, она тоже страдала от боли?
