– Музей всего лишь дом для экспонатов. Во многих смыслах это убежище. И ты верно поступила, что пришла сюда в трудную минуту.
Айрис кивнула. При виде щипчиков ей стало дурно.
Женщина это поняла.
– Закрой глаза и откинься на спинку кресла. Ты даже не заметишь, как все закончится.
Айрис сделала как она сказала и набрала побольше воздуха. Но молчание только разжигало беспокойство, и она вдруг спросила:
– Давно вы работаете в музее?
– Не очень.
– Вы из Оута?
Осколок стекла звякнул на жестяном подносе, а Айрис даже не почувствовала, как его вытащили.
– Нет, родом я не из Оута, но мой дом теперь здесь. Я давно не покидала город.
– У вас здесь семья? – продолжала расспросы Айрис.
– Нет, я одна. Компанию мне составляет музыка.
– Играете на каких-нибудь инструментах?
Повисла долгая пауза, а потом женщина вытащила очередной осколок. Айрис поморщилась.
– Когда-то играла. Но больше нет.
– Из-за запрета канцлера?
– И да, и нет. Если бы я захотела играть, такой человек, как канцлер, не смог бы мне помешать.
Айрис улыбнулась. Слова женщины напомнили об Этти со скрипкой и смычком в подвале. Которая отказалась подчиняться властям, когда они пришли конфисковать все струнные инструменты.
Еще один осколок стекла. На этот раз было больно, и Айрис зашипела сквозь зубы.
– Я почти закончила, – сказала женщина. – Еще несколько штук.
Теперь Айрис молчала, крепко зажмурившись и запрокинув голову. Но она прислушивалась к звукам музея: кипятившемуся чайнику на маленькой плитке в задней комнате, звону еще одного вытащенного осколка, ровному дыханию женщины и вплетенному во всё это почтительному молчанию.
– Закончила. Теперь давай перевяжу.
Айрис открыла глаза. Она запачкала кровью брюки женщины, но та, похоже, не возражала, перевязывая ее ступню льняным лоскутом.
– А теперь выпей чаю.
Не успела Айрис и глазом моргнуть, как женщина подошла к плите, отставив в сторону поднос с осколками.
Айрис слушала, как охранница моет руки над раковиной, а потом комната наполнилась ароматом лавандового черного чая и теплого меда.
– Вот. – Женщина вручила ей чашку чая. – Пей. Поможет уснуть.
– Спасибо, – сказала Айрис. – Но спать мне нельзя.
– Никогда не думала, что тебе может присниться, если уснешь в музее?
– Нет, не думала, – улыбнулась Айрис.
– Тогда подумай. Здесь ты в безопасности. Засыпай, хотя бы затем, чтобы узнать, куда уведет тебя разум.
Айрис сделала глоток. Теперь в голове стоял туман, и ее начало охватывать блаженное ощущение комфорта, как будто она лежала на траве и летнее солнце ласкало ее лицо. Может, это из-за чая или она в самом деле так устала?
Женщина укутала ей ноги одеялом.
Айрис сама не поняла, как погрузилась в сон.
– Айрис.
Она вздрогнула, услышав свое имя. Звук походил на шелест тростника на ветру. На шорох магии под дверью гардероба.
Айрис открыла глаза. Она была в музее.
Она шагнула вглубь вестибюля и поняла, что не одна. С ней была ночная охранница, только теперь одетая в простое домотканое платье и босиком.
– Идем со мной, – сказала она, жестом приглашая следовать за ней в один из залов. – Хочу тебе кое-что показать.
Айрис пошла за ней и удивилась, когда женщина остановилась перед витриной, за которой лежал меч.
– Я его уже видела, – сказала Айрис, восхищаясь сиянием закаленной стали и маленькими драгоценными камнями на рукояти. – Кажется, именно на этот меч я смотрела, когда была в музее в прошлый раз.
– Да, и правда, – весело ответила женщина. – Когда ты пробралась в музей, чтобы украсть «Первую Алуэтту».
Айрис следовало испугаться, что охранница знает о ее преступлении. Но женщина не внушала страха, и Айрис только улыбнулась.
– Да. Ты права. Почему ты хотела мне его показать?
Женщина снова обратила ее внимание на меч.
– Это заколдованное оружие. Сотни лет назад он был выкован Подземным божеством и передан королю Дрэйвену, когда эта страна управлялась одним человеком. Король шел с этим мечом в бой против богов. В незапамятные времена этот клинок убил много богов.
– Но на табличке написано, что его использовали только…
– Это ложь. – Голос женщины звучал твердо, но без злобы. Она поймала взгляд Айрис. В ее чарующих зеленых глазах таились гнев и печаль. – Многое из прошлого было переписано или утрачено. Забыто. Вспомни книги с вырванными страницами в библиотеке.
Айрис молчала, ощущая всю значимость этих слов. Она снова подумала о мече и спросила:
– Для чего он зачарован?
– Он режет кости и плоть, как нож – масло, если сначала его владелец предложит клинку и рукояти отведать его собственной крови. Жертва, чтобы ослабить себя и ранить собственную руку, прежде чем нанести удар. – Женщина повернулась и пошла дальше. – Иди сюда, взгляни еще и на это.
Айрис последовала за ней по музею, удивившись, когда стены внезапно сузились и превратились в каменные. Воздух стал сырым и холодным; запахло мхом и гнилью. В железных светильниках плясало пламя.
– Не знала, что в музее есть такие места, – заметила Айрис, подныривая под паутину.
– Их там и нет, – ответила женщина. – Это владения моего мужа.
– Мы идем к нему?
