– Нет, я хочу показать тебе дверь. Но сначала обрати внимание на пол. Какой у него уклон. Я проведу тебя через множество проходов в глубину подземного мира.
– В глубину? – Айрис замедлила шаг.
Стены начали колебаться. Цвета перетекали один в другой.
– Не надо слишком усиленно думать, Айрис, – сказала женщина. В этом странном освещении ее волосы цвета воронова крыла отливали синевой. – Иначе видение разрушится.
Айрис кивнула, стараясь расслабиться. Наконец они подошли к двери – высокой, с аркой и вырезанными на притолоке рунами.
Женщина прикоснулась к железной ручке и остановилась, словно погрузившись в воспоминания.
– Когда я жила здесь, замко́в не было. Я могла ходить где угодно по всему царству, только не возвращаться к прежней жизни наверху. Мой муж думал, что обеспечил мне свободу, но это была клетка.
Айрис кольнула тревога.
– Кто твой муж?
Женщина посмотрела на нее, но сказала только:
– За этой дверью – самое сердце подземного царства. Это дикое, но уязвимое место. Здесь моя музыка звучала сильнее всего – может, из-за риска. Но тебе понадобится ключ, чтобы открыть дверь.
– Где я возьму ключ? – спросила Айрис. Ее сердце забилось быстрее.
Женщина не ответила, но когда она толкнула дверь, та открылась. Айрис вошла следом, удивившись, что сырой воздух туннелей снова потеплел и стало светло.
Они стояли на поросшем травой склоне холма. Вокруг них раскинулись долины с яркими пятнами цветов и холмы, переходящие вдали в горы. По дну долины текла река и росли сосны.
– Прошло немало времени с тех пор, как я могла стоять здесь и любоваться пейзажем. – Голос женщины смягчала ностальгия. Ветер со вздохом коснулся ее волос и поднял длинные пряди, словно любящая рука. – Ты спрашивала, из Оута ли я. Нет. Когда-то я бродила со своей семьей по этим холмам. Везде, где было открытое небо и виден горизонт. По свежевскопанной земле кладбищ. Это были мои владения, и тем не менее я отказалась от них, когда обменялась клятвами с Альзаном, потому что он боялся моей возросшей силы. С тех пор я была привязана к Оуту. Я не могла покинуть город, иначе я бы повстречалась с ним на западе, когда он проснулся.
– С кем повстречалась? – прошептала Айрис.
– С Дакром. Он может исправлять то, что ломает, но я – музыка и знания, дождь и урожай. Я – ночные кошмары, сны и иллюзии. И если он убьет меня, как того жаждет, то заберет всю мою магию себе. Тогда сила его будет безгранична, и он будет упиваться страхом смертных и их подчинением. Он хочет завоевать этот мир. Хочет, чтобы поклонялись ему и только ему одному.
– Но если ты владеешь такой безграничной магией, – начала Айрис, – тогда разве ты не можешь одолеть его? Если тебе подвластны иллюзии, ночные кошмары и…
– О, такова цена, – мягко перебила женщина, и на лице ее появилось задумчивое выражение. – Я приняла силы трех остальных не потому, что жаждала их. Я просто не хотела, чтобы он забрал себе всю эту магию, когда проснется. Но я и не подозревала, что это настолько ослабит мои изначальные способности. – Она подняла руку, и Айрис увидела опухшие пальцы. – Я по-прежнему могу играть на арфе, но с большим трудом.
Небо затянули тучи, вдали прогремел гром, завыл ветер, принеся запах дождя.
– Пожалуйста, помоги нам справиться с ним, – прошептала Айрис.
Женщина посмотрела на нее с сочувствием, а потом провела по щеке Айрис холодными, как речная вода зимой, пальцами.
– Я дала вам все сведения, которые нужны, чтобы повергнуть его. Признаюсь, если перед ним предстану я, моя рука дрогнет. Я не смогу вонзить меч ему в шею, даже несмотря на всю ненависть, что выросла между нами. Он разорвет меня на куски и заберет мои силы. После этого он станет единственным божеством в мире, и рано или поздно, при жизни твоего поколения или потом, какой-нибудь смертный наберется смелости, чтобы покончить с ним и похоронить его в могиле обезглавленным. Когда это произойдет, магия тоже умрет, потому что больше не будет богов, которые ходят среди вас или спят под землей. Как только мы умрем, магия исчезнет.
В груди Айрис завязался узел. Было больно дышать, думать о том, что описала женщина. Мир в клетке. Мир, лишенный свободы и магии, памяти о том, что было.
Она вспомнила свою пишущую машинку. Очарование в незначительных, обыденных вещах. Подумала о письмах, которые передавала Роману, просовывая под дверь гардероба. О словах, которые преодолевали километры, горе и радость, боль и любовь. Словах, заставлявших ее сбрасывать броню, которую она носила годами.
Китт.
Айрис ахнула. Разум прояснился, как только она вспомнила, кто она такая, и мир вокруг начал таять. Горы и небо, долины и полевые цветы. Звезды, о существовании которых она даже не знала. Все это исчезало, как вода, убегающая в слив, но женщина с цветами в темных волосах оставалась отчетливой.
Не женщина, а богиня.
– Я не хочу, чтобы ты умирала. Не хочу, чтобы магия пропала. Но я не такая сильная, как ты, – сказала Айрис. – Он наверняка меня одолеет.
