Прямо перед собой Айрис увидела Дакра. Бог сидел за длинным столом, на котором был сервирован чай. Их взгляды встретились и схлестнулись, словно под действием чар. Бог казался лишенным возраста, неподвластным времени изваянием, исполненным резкой и ужасающей красоты. От него, прекрасного и смертоносного, было трудно отвести взгляд, словно слишком долго смотришь на солнце. Айрис могла видеть его, даже закрыв глаза, как будто его образ был выжжен на веках.
– Айрис Уинноу, – промолвил он с дружелюбной улыбкой, благодаря которой почти казался человеком. – Иди сюда, выпьем чаю.
Айрис шагнула вперед и вздрогнула, когда мистер Китт закрыл дверь, оставив ее в гостиной наедине с богом.
– Садись, – настаивал Дакр, наливая чай.
Она напряженно опустилась на стул. Над чашкой поднимался пар. Можно ли пить этот чай? Дакр прервал ее размышления:
– Помнишь своего бывшего коллегу?
Айрис нахмурилась, но потом почувствовала чей-то пристальный взгляд – как будто на нее падал звездный свет в самую темную ночь. Глаза, которые раньше так часто следили за ней.
У нее перехватило дыхание, и она оглянулась через плечо.
Роман стоял у стены, глядя на нее. Его лицо было еще более бледным и изможденным, чем в ту ночь, которую она провела с ним. Ел ли он? Спал ли? Выражение его лица было непроницаемым, а глаза – холодными, как зимнее море. Он выглядел точно таким же, как во времена работы в «Вестнике», – профессионально сдержанным, в свежей, накрахмаленной одежде и с зачесанными назад волосами. Но Айрис заметила, как дергалась мышца у него на щеке. Как он прятал в карманах руки, сжатые в кулаки.
– Да, – выдохнула она, поворачиваясь к Дакру. – Я помню Китта.
– Он передал тебе в кафе мое письмо?
Айрис взяла у Дакра чашку и блюдце. Ей стало стыдно от того, как у нее дрожали руки. Какой ничтожной и слабой она казалась в сравнении с божеством.
– Передал, – сказала она, подавляя порыв взглянуть на Романа.
«Веди себя так, будто снова его ненавидишь. Презираешь его. Как будто он не твоя вторая половинка».
Дакр внимательно изучал ее, пока она наливала себе в чашку молока и меда, не торопясь, словно старалась отсрочить неизбежное.
– Я видел тебя вчера вечером в Зеленом квартале.
Айрис положила ложечку на стол.
– Да, я была там.
– Это я добавил тебя в список приглашенных. Хотел с тобой встретиться. – Дакр наклонился к ней и понизил голос до глубокого рокота: – Почему ты убежала от меня, Айрис?
– Сэр?
– Я видел тебя сквозь дым. Я шел, чтобы исцелить тебя, помочь. А ты убежала.
– Я не чувствовала себя в безопасности.
– Ты меня боишься?
«Да», – хотела она сказать. Она его боялась. Но выдержала его взгляд и прижала язык к зубам.
– Что ты думаешь о моей речи? – спросил Дакр. – До того, как… меня прервали?
– Честно? Вы говорили то, что те люди хотели услышать. Вы продавали им мечты, а не реальность.
– Значит, речь тебе не понравилась?
– Просто она не соответствует тому, что я о вас слышала.
– И что же ты, Айрис Уинноу, обо мне слышала? И от кого?
Айрис замешкалась, не зная, что ответить. Она как будто играла с ним в шахматы без шанса на победу.
– Я многое слышала, – сказала она, обводя пальцем фарфоровую ручку чашки. – В те времена, когда была корреспондентом на фронте.
Дакр задумался, но, похоже, понял, на что она намекала. Разве она не видела собственными глазами причиненные им разрушения? Она до сих пор иногда не могла спать, боясь, что ей это приснится. Паника и кровь в окопах при обстреле. Блафф, разрушенный после бомбежки.
Молчание затянулось и стало неловким. Айрис заставила себя отпить чай, уже остывший и чересчур сладкий. Она слышала, как за ее спиной тихо дышал Роман.
«Мы в ловушке, – подумала она, и внутри заныло. – Мы попали в его паутину, и я не знаю, как нам освободиться, Китт».
– Зачем вы меня позвали? – спросила она.
– Ты же знаешь, Айрис.
Его томность раздражала ее. Тем не менее между ними нарастало напряжение, натягиваясь до предела, как веревка.
– Если хотите услышать мой ответ на ваш предыдущий вопрос, – сказала она, – то я говорю «нет».
– Нет?..
– Я не буду для вас писать.
– Но будешь писать для Энвы? Это же… как вы, смертные, это называете? Роман, подскажи нужное слово.
Роман молчал чуть дольше положенного. Наконец ответил, и голос его прозвучал хрипло:
– Лицемерие, сэр.
– Лицемерие, – повторил Дакр с язвительной улыбкой.
– Не понимаю почему, – возразила Айрис. – У нас, смертных, есть свобода выбирать, кому и чему мы поклоняемся, если поклоняемся вообще.
– Так ты поклоняешься ей?
Он прищурился, рассматривая ее одежду. Темно-зеленую блузку с перламутровыми пуговицами. Одежду, которую оставила ей Энва.
Айрис не шевелилась. Мог ли он это почувствовать? Узнать, что они с Энвой говорили всю ночь?
